Брачные игры чародеев
Шрифт:
Проблема в том, что Эльфриду не переубедить. Во всяком случае, я не настолько возмужал, чтобы дать генеральное сражение за свою Полную Независимость.
Донеся свои мощи до гостиной, я заглянул в нее. На моем челе отпечаталось сердито-благородное выражение, какое приличествует хозяевам, изгоняющим из своих домов непрошеных гостей.
— А… — сказал я через мгновение.
Очень странно — Леопольда Лафета Третьего в гостиной не было. Вместо него там была собака. Самый обыкновенный с виду фокстерьер сидел в одном из кресел и смотрел
Пока я соображал, вернее, пытался соображать, Гарния подкралась сзади и напугала меня до полусмерти словами:
— Я же говорила!
Я приземлился на прежнее место, удивляясь, почему мое сердце не выскочило изо рта.
— Что… что вы говорили?
— Что вас ждет собака!
— А я думал, мне послышалось, или…
Домомучительница всегда считала, что при случае меня надо ставить на место. Даже сейчас она не удержалась.
— Занятия магией доведут вас до ручки. Вы ничего не соображаете.
— Еще бы, — ответил я. — Вы разбудили меня, наплели с три короба, а я же еще и виноват! Почему вы впустили сюда собаку и сказали мне про Леопольда?
Гарния уперла руки в бока, точно хулиган из подворотни.
— Я впустила собаку потому, что она сама об этом попросила.
— Попросила? Что изменилось в мире, пока я спал?
Фокстерьер притворялся добропорядочным псом, но в его глазах плясали бесовские искорки.
— Разбирайтесь сами, — сказала домомучительница надменным тоном, которым можно было бы замораживать мясо даже без специальной магии.
— Хорошо, — ответил я.
Сверкнув очами, она отправилась прочь. Что касается меня, то, честно говоря, я не представлял себе, что делать. Голова не работала. Так бывало, если я накануне слишком засиживался в каком-нибудь клубе, где собирались чародеи.
— Ушла, — сказал фокстерьер. — Я боюсь этой женщины и очень удивлен, что она впустила меня. Думал, мне предстоит обивать твой порог и ждать другого подходящего случая.
Хотя наш мир наполнен волшебством до самых краев (иногда оно даже переливается), хотя я сам чародей, для которого плести чары — обычное дело, меня обуял ужас. Гостиная закружилась перед моими глазами, ноги стали ватными, а дыхание не просто перехватило — его сперло, как принято говорить в таких случаях. Попытавшись нащупать дверной косяк, я покачнулся и, окончательно убедившись, что обморока не избежать, отдался на волю Провидения. Оно не подкачало. Звук моего падения наверняка был слышен даже на улице.
2
Как я уже говорил, волшебство наполняет наш мир, поэтому явление говорящего фокстерьера ничуть не нарушало законы мироздания. Особенно если этот фокстерьер сам чародей. И уж тем более, если фокстерьер на самом деле — Леопольд Лафет Третий.
Мы уселись в кресла друг против друга, как делали множество раз за последнее время.
Подобные изменения потрясли нас обоих, и некоторое время мы не могли подобрать нужных слов. Набравшись храбрости, я открыл рот и произнес вместе с Леопольдом:
— Итак…
Мы выпучили друг на друга глаза. Попытались снова:
— В общем…
— Почему ты говоришь вместе со мной? — возмутился я.
— Нет, это ты говоришь вместе со мной! — фыркнул Леопольд, почесав задней лапой за ухом. — Твое отношение ко мне оставляет желать лучшего. А ведь мы друзья!
— Если бы ты пришел в своем нормальном виде, я бы знал, что делать.
— И что же?
— Я собирался вышвырнуть тебя отсюда поганой метлой.
— Вот как? Это за что? — изумился чародей.
— Моя жизнь стала значительно тяжелее с той поры, как ты решил поразвлечься. Ты оставил свое поместье и явился в Мигонию, чтобы выпить из меня все соки, — сурово сказал я.
— Зачем мне твои соки, Браул? Ты с ума сошел.
— Я недалек от этого. Особенно после того, что увидел в своей гостиной. Что это за выходка? Зачем ты превратился в фокстерьера? Это что, новое утонченное удовольствие для провинциала?
— Если бы все было так просто! Судьба повернулась ко мне своей тыльной стороной.
— Я бы на ее месте сделал то же самое, ибо ты этого заслуживаешь, Леопольд. Поверь человеку, у которого большой опыт по части неприятных историй. Меня губит моя доброта и стремление приходить на помощь ближним.
Фокстерьеру удалось скорчить обиженную мину.
— Но ты мне еще не помог. Я не вижу, чтобы ты из кожи вон лез, чтобы узнать, что со мной приключилось.
— И не вылезу, не мечтай! — ответил я.
На Брауле Невергоре ездят все, кому не лень. Пора положить этому конец. Может, начать с Леопольда и показать ему, что отпрыск гордых магов не лыком шит?
Мысль, конечно, замечательная во всех отношениях, но с чего начать? Будь Леопольд человеком, я бы без труда выставил его и предал анафеме. С фокстерьером другая история. Я не из тех, кто колошматит с утра до вечера беззащитных животных.
— Мне больше некуда было пойти, — сказал Леопольд. — Только к тебе.
— Вернулся бы в поместье и занялся своими геомантскими делами, — ответил я.
— Не могу.
— Почему?
— Ты что? Каким образом я доберусь до дома в таком виде? Меня даже не пустят в гостиницу, в которой я снимаю номер. Хотя я пытался. Решил проскочить через кухню, но на меня набросился живущий там кот. Жуткий такой, настоящий бандит с покрытой шрамами рожей. Я обратился в бегство.
— Эх ты, а еще фокстерьер! — сказал я. — Выбрал бы образ пострашнее. Мастиффа, например.
— Я не могу принять никакой образ! — заскулил Леопольд, ложась на живот и закрывая передними лапами глаза. — Встряхни свои мозги, Браул! Ты должен что-то сделать!