Брад

Харви Кеннет Дж.

«Восемь, десять, — сказал он себе. — До восьми считать, два придумать. Не могу придумать».

Брад закрыл краны и направился к выходу. За открытой дверью он увидел, как к нему быстрым шагом направляется Щен, с локтя свисает пакет с покупками. На мальчике были громадные темные очки в пол-лица.

— Я тебе тут всякого накупил, — сказал Щен и заглянул Браду через плечо. — Тут все большого размера. Очень большого. Должно подойти. — Щен помахал пакетом, подмигнул Браду, который все еще придерживал дверь, и втолкнул его обратно. —

Закрой.

Мальчик оглядел сапоги приятеля и подумал. «Надо бы их тоже помыть, чтобы сверкали».

Брад отпустил дверь и стал смотреть, как она медленно закрывается.

— Я даже темные очки надыбал. Будет круто.

Брад с любопытством следил за приятелем. Щен вытащил из пакета яркую одежду.

— Это гавайка. Нравится? Жутко модная. А вот еще. — На свет показались белые штаны для регби. — Просто супер. На, держи.

Он положил мешок на пол и развесил одежду на краю раковины. С самого дна пакета Щен достал пару темных очков, точно таких же, как у него, только с розовыми, а не оранжевыми дужками.

Мальчик приложил очки к лицу Брада. Тот нагнулся, все вокруг стало темно-синим.

— Глянь-ка. — Щен подошел к зеркалу.

Брад изучил свое отражение. Без глаз он был какой-то другой, невидимый.

— В этих шмотках будешь отпадно выглядеть. Целое состояние за них отдал. Даже не украл. За каждую тряпку заплатил. Смотри, у меня и чек есть. Я отложил немножко денег на черный день. Это, правда, не те, что ты мне давал. Правда. Не те. Нравится? — гордо спросил мальчик, прикладывая рубашку к груди Брада, чтобы он мог полюбоваться на себя в зеркале.

Брад широко улыбался.

— Да. Нравится сильно.

— Цвета просто супер, а? — Щен пощупал ткань, провел пальцем по красным, оранжевым и желтым полосам. — Точно отпад.

— Цвета, — пробормотал Брад.

Его отражение в зеркале зашевелило губами. Брад открыл и закрыл рот. Было похоже на сон. Во сне ведь никто не мог его увидеть или потрогать, хотя Брад ходил совсем по-настоящему. В синей дымке только он один мог себя увидеть. Странно. Брад забеспокоился. Если сейчас он спит, значит, скоро случится что-нибудь необыкновенное. Вот, глаз уже нет. Брад подергал себя за нос. Странно. Движения в зеркале видны, а глаза — нет. Как такое может быть? Почему он вдруг стал невидимым?

* * *

— Я тут знаю одно место. — Щен шел по ночной улице задом наперед, чтобы видеть своего «отпадно» одетого друга. — Они там не парятся насчет возраста и прочей ерунды.

Брад шел следом за мальчиком. Руки казались тяжелее, чем обычно. И он почти не видел, куда ступал. Только слушал голос Щена.

— Здорово мы тебя замаскировали, — продолжал мальчик. — Слепого никто искать не станет. Знаешь, я про тебя понял кое-что. Ты не дурак. Я видел твою фотографию в газете. Представляешь, я умею читать. А с виду и не скажешь. Тебя куда-то заперли. Точно? А ты там все спалил

на фиг. Чтобы выбраться. Правильно?

Брад не ответил, он был слишком занят тем, чтобы нащупывать дорогу.

— Да ты не бойся, я не проболтаюсь. Честное слово. Ты крутой. Давай руку, я тебе помогу. Тогда все точно поверят, что ты ни фига не видишь.

Щен сунул ладонь под локоть Брада.

Брад почувствовал, как его захлестнула волна тепла и спокойствия. Маленькие детские пальчики касались его руки, мышцы расслабились, тяжесть пропала. Щен позаботится о том, чтобы с ними ничего плохого не случилось. Брад это понял по прикосновению мальчика.

— Так вот, есть тут один кабак. Там не спрашивают, сколько тебе лет, лишь бы бабло давал. Такая нора бутлегеров. Выпивка там подороже, и пускают туда не всякого, но я знаю парня, который дежурит в дверях, так что нас-то пропустят. Хотя понтов там никаких нету. Понял? Ну, ты сам увидишь.

— Темно.

— Да уж небось в таких очках жутко темно. Я самые темные выбирал, чтобы удобнее прятаться. В них тебя никто не узнает. О, слушай! — Щен остановился, и вместе с ним остановился Брад. — Я тебе забыл сказать. — Мальчик оглянулся по сторонам, но никто не обращал на странную пару никакого внимания.

Брад смотрел прямо перед собой и ждал, когда Щен вернет ему зрение.

— Насчет тех убийств, которые тебе шили. Я знаю, ты не убивал. Ты не зубной маньяк. Зато я знаю, кого они ищут. Вот и все. Ладно, пошли. — Он двинулся вперед, но снова остановился. — Я тебе знаешь зачем это говорю? Чтобы ты понял: я тебя собирался из клетки вытащить. Хотел все фараонам рассказать, но ты и сам выбрался. Так что я не виноват.

Брад кивнул. Мимо него проплывали смутные тени людей.

— А настоящий маньяк недалеко тусуется. Он немножко тронутый. — Щен покрутил пальцем у виска. Вид у него был смущенный, словно он кого-то оговорил. — Сильно тронутый. Я его знаю.

Щен подумал, что совсем разболтался. Лучше бы ему помолчать. Маленькое личико исказила гримаса. Мальчик уставился на тротуар и добавил:

— Он мой отец. — Но так тихо, что Брад его не услышал.

— Темно, — только и ответил он.

— Тот парень, что убил столько людей, — Щен говорил так, словно обсуждал всем известный факт, — он мой отец.

— Убил. — Брад вспомнил, как его отец резал коров и объяснял ему, что это не убийство. Убийство — это когда люди убивают других людей. Тех, кого Господь создал по образу и подобию Своему. В этом разница. Брад задрожал, понимая, что он наделал. Ему стало грустно и одиноко. И ужасно не по себе.

— Он в этот бар иногда приходит. Ты его увидишь. Я покажу. Тогда ты сможешь рассказать все фараонам, и они от тебя отстанут. Он хвастун.

Щен шагал впереди. Он расстроился, потому что дурак, похоже, совсем не радовался такой ценной информации. А ведь Щен ради Брада предал кровные узы.