Брак

Хабарова Леока

Ким бросил на гостя укоризненный взгляд.

– Пожалуй, я закажу вам такси. Вы совсем не умеете пить, друг мой.

– Вот и Милос говорил так же, – вздохнул мальчишка.

– Оставьте свой адрес, – Ким протянул ему блокнот и ручку. – И подготовьте бумаги, о которых упомянули. Я заеду завтра. Мы вместе всё проверим. Я рассчитываю на вашу помощь, господин Ней.

– О! Я не подведу!

Из окна Ларго наблюдал, как Альбер сел в машину.

Теперь у меня есть свидетель, – размышлял он, машинально записывая в блокнот номер крутобокого фольксвагена-жука, на котором Ней укатил

в ночь. – Свидетель, которого Реваж не сможет заткнуть, как Магу, или поставить раком, как меня.

Такси скрылось за поворотом, и Ким задёрнул шторы. Квартира погрузилась в уютный полумрак.

Пустая бутылка на столе блестела тёмным стеклом, отражая жёлтый свет торшера. Окурки дымились в пепельнице. Плащ валялся на подлокотнике кресла, рядом с которым стояла Надин. Она стояла там, когда Альбер, мокрый и жалкий, появился на пороге. Стояла, пока они пили и вели беседу. Стояла. Не моргала. Не двигалась. Не издавала звуков. Она стояла, потому что он, Ларго, забыл приказать ей сесть…

– Неужели ты способна причинить мне вред? – он задумчиво намотал на палец блестящий каштановый локон.

Кукла улыбнулась и захлопала ресницами.

Ненависть... В её глазах была ненависть... – слова Альбера Нея вспыхнули в памяти и тут же угасли.

– Господин Ларго шутит? – хорошенькая головка склонилась на бок.

– Господин Ларго соскучился по твоей сочной попке. Иди сюда и встань, как мне нравится.

Глава четвёртая

Толстая папка шмякнулась на стол прямо перед носом Реважа.

– Что это? – комиссар сдвинул кустистые брови.

– Дело Карра. – Ларго сел напротив, не дожидаясь приглашения, и закинул ногу на ногу.

– Вообще-то я ждал отчёт об убийстве Виктра Лессера.

– Его убила кукла, – не моргнув глазом заявил Ларго. – И Милоса Карра тоже. – Лицо шефа сделалось каменным. Он всё знает, старый барсук. – Кто расследовал смерть хозяина космоса? Старший инспектор Ним? Где он?

– На пенсии, – спокойно ответил комиссар. Слишком спокойно. – Отправился на Острова. Там воздух целебный.

– Хитр.

– Зря стараешься. – Реваж сцепил пальцы в замок. – К делу Карра ты Кибериум не приплетёшь. У тебя ничего нет.

– Ошибаетесь, господин комиссар. Имеется свидетель. Очевидец.

Вот так. Так с ним и надо. Так и только так. Прямо в лоб и взять за жабры, иначе старый угорь выкрутится.

Однако если комиссар и занервничал, то виду не подал.

– Кто же? – спросил тоном, каким обычно просил карту вин у официанта. Тень интереса, не более.

– Этот козырь я, пожалуй, оставлю при себе, господин комиссар.

– Блефуешь? – поросячьи глазки вперились в Кима. Ларго стоически выдержал взгляд, и шеф взорвался.

– Ты себя кем возомнил, щенок? – прорычал он, подавшись вперёд. – Хочешь потерять место, идиотина? Забыл, что случается с теми, у кого нет работы? Забыл статью двести семнадцатую пункт два?

– Я знаю Кодекс наизусть, – железным голосом произнёс Ким. Хотелось припечатать шефа каждым словом. Хотелось раздавить. Задушить. Съездить по сытой роже. Он доверял Реважу столько лет. Считал его наставником. Уважал, несмотря на скверный характер. А теперь... Разочарование вышло неожиданным и мощным, как удар молнии, и Ларго заскрипел зубами. – Там есть и

другие любопытные статьи. Злоупотребление служебным положением, например. Сокрытие улик – тоже неплохая статья. Что там за них дают? Каторгу? Петлю?

– Ты мне угрожаешь, скотина неблагодарная? Ты МНЕ угрожаешь? – Комиссар побагровел. – Думаешь, один громкий успех делает тебя неприкасаемым? Думаешь, у меня не хватит духу вышвырнуть тебя к чертям собачьим?

– Не хватит. – Ларго поднялся и прихватил папку с делом Милоса Карра. – Спасение Селверуса превратило меня в героя, – повторил он слова Альбера Нея. – А героев не увольняют.

– О да! – Реваж подался вперёд и понизил голос. – Их убирают другими способами.

Ким замер, не дойдя до двери шага. Обернулся. Противный холодок пробежал вдоль позвоночника.

– Чего зенки выкатил? – комиссар громыхнул ящиком стола и вытащил заветную бутылку. – Кибериум устроит тебе шикарные похороны, не сомневайся. Неделю скорбеть будем.

– И кто тут кому угрожает? – Ларго скривил губы в недоброй ухмылке.

– Не ершись, парень. – Реваж припал к горлышку и сделал пару глубоких глотков. – Я уберечь тебя хочу. Ты же с упорством фанатика суёшь башку в медвежий капкан. Прямо как тот раз, три года назад, помнишь?

Ким помнил. Тогда, три года назад, комиссар вытащил его из такого дерьма, что и сказать страшно. Ларго работал над делом весьма деликатным. Однако ухитрился проморгать под собственным носом осведомителя. Из Отдела началась утечка, и только своевременное вмешательство Реважа предотвратило катастрофу. Шеф без колебаний впрягся за него, закрыв широкой спиной от гнева начальника управления. Самое обидное, что Ларго до последнего выгораживал "крота", а Реваж раскусил негодяя сразу. Комиссар не раз и не два в излюбленной своей манере пытался вправить Киму мозги, вот только Ларго включил режим барана и не желал ничего слушать. И, в итоге, едва не попал под трибунал.

– Вижу, что помнишь. – Комиссар отправил бутылку обратно в ящик. – А теперь будь паинькой и сделай, что велено. Поверь, так будет лучше для всех, а для тебя – в первую очередь.

– Быть пешкой в чужих играх не по мне, – сухо заявил Ларго. – Я не зелёный юнец, чтобы оберегать меня, не посвящая в детали. Хотите содействия – расскажите всё, как есть.

– До всего ты ещё не дорос. – Реваж взъерошил седые космы. – Не наигрался ещё в героя, нет?

Ким промолчал и набычился.

– А, чёрт с тобой, упёртый засранец. – Комиссар бросил взгляд на часы. Они торопились ровно на пять минут. Так же, как и десять лет назад... – Пшёл вон. Мне плевать, что ты там затеял, но отчет по делу Лессера должен лежать на моём столе во вторник. Понял? Иначе...

Дальше слушать рычание разъярённого шефа Ларго не стал. Он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, и едва не сшиб тщедушного сержанта.

Подслушивал, – догадался Ким, окинув взглядом сутулую фигуру. – Как есть – подслушивал.

– А... Калеб, привет, – отсалютовал он, но руки не подал. Сержант Калеб Тюр – остроносый худосочный тип с проплешиной и вечно бегающими глазками – всегда вызывал в нём чувство непонятной гадливости.

– Доброе утро, инспектор. – Тюр вечно строил из себя важную птицу, хотя его функции в Отделе сводились к порочному кругу – "принеси-подай". И сейчас он нёс Реважу документы на подпись. – В каком настроении господин комиссар?