Брак
Шрифт:
– Не пойму, как так вышло, – тяжело выдохнул Ларго.
– Я видел его, как вас сейчас.
– Верю, – отозвался эскулап. – Такое бывает. Мы называем это постэффект.
– Какой к чёртям постэффект? – Ким вскинул голову. – Он меня чуть не задушил!
– Но ведь не задушил же.
– Да, это многое меняет, – фыркнул Ларго, сделал глоток и принялся блуждать взглядом по каморке.
Сорванная занавеска так и валялась рядом с растерзанным матрасом. У перевёрнутой койки торчали пружины. Разломанный на доски ящик-столик приказал долго жить…
«Неужели
Получается, это он, Ларго, собственными руками разнёс их крошечную комнатушку в хлам? С ума сойти!
Но …всё было таким реальным. Таким реальным, что…
– Ты слишком разволновался за неё, – сказал вдруг Доктор, резко меняя тему и внезапно переходя на «ты». – А волноваться тебе противопоказано.
Ким грозно глянул на эскулапа. Набычился. Засопел, включая режим дикобраза.
– Да брось, только слепой не заметит, как ты смотришь на Шестьсот сороковую.
– Это вас не касается, – выцедил он сквозь стиснутые зубы. – Это никого не касается!
– Как знаешь, – лысый эскулап пожал могучими плечами. – А я уж хотел тебя порадовать. Думал, ты захочешь узнать последние новости. Но раз не касается…
Он встал, но Ларго тут же крепко схватил его за руку и прохрипел:
– Рассказывай.
Глава сорок седьмая
Шестьсот сороковая была жива. Совершенно точно – жива. Её радиошифровку получили ближе к вечеру. Ядрёная смесь надежды, тревоги, страха и радости – вот, что испытал Ларго, когда узнал, что девушка добралась до нижнего яруса Стоков и отыскала Магу и Реважа. Живых, но пленённых. Что почувствовала Персефона, Ким даже боялся представить...
Шестьсот сороковая великолепно знала подземный мир под Агломерацией, отличалась выносливостью и отчаянной смелостью, но ... даже при всём этом, вызволить погруженного в глубокий нейролетаргический сон хакера и его раненого отца в одиночку ей было не под силу. Да такая задача и не ставилась: требовалось лишь установить местонахождение этих двоих. Смуглянка справилась. На это ушло почти две недели.
После получения радиограммы Ларго не находил себе места. Он считал минуты и складывал их в часы, но время упорно не хотело лететь быстрее. Доктор решил завалить его работой, чтоб не маялся, и поручил сортировать чёртовы анкеты. Два дня Ким ковырялся в проклятущих бумажках, и они ему так осатанели, что он вернул груду макулатуры Доктору и отправился за новыми поручениями к Персефоне.
– Я знаю, вы собираете команду для отправки в Стоки, – заявил Ларго с ходу.
– И вам доброго дня, детектив Ким. – Глава Сопротивления выглядела измученной. Мешки под глазами стали ещё больше, лицо посерело, щёки ввалились. Однако держалась она по-прежнему в высшей степени гордо, как Снежная Королева из забытой довоенной сказки, которую Ларго вычитал в Библиотеке Образовательного Центра.
Железная женщина...
– Не уходите от темы, – буркнул
– В последнее время вы на взводе, Ларго, – парировала она. – Держите себя в руках. Вам нельзя волноваться, тем более, после такого серьёзного приступа постэффекта.
Ким скрежетнул зубами, но старая дама и бровью не повела.
В её округлом цельнометаллическом кабинете довольно странно смотрелся столик, укрытый нарядной снежно-белой скатертью. На столике красовался фарфоровый чайный сервис: пузатый заварочник с яркими цветами на блестящем боку, и изящные перламутровые чашки.
– Хотите чаю? – спросила Персефона, кивком головы указывая на всю эту красоту.
– Нет, не хочу, – выцедил Ларго. Он чаёвничал с ней не раз и не два, но сейчас опасался, что начнёт бить посуду в припадке ярости.
– Тогда, может быть, вы желаете присоединиться к штурмовому отряду?
– Нет, – твёрдо сказал Ким. – Я не хочу к нему присоединяться. Я намерен его возглавить.
– Вот как? – старческие глаза смотрели лукаво и пристально. Ларго давно подозревал, что Персефона способна видеть людей насквозь.
Наверное, она умеет читать мысли не хуже Сайруса Вика.
– То, что Мага и Реваж оказались в лапах монстра – моя вина, – сказал он и с трудом сдержался от желания потупить взор. – Вызволить их – мой долг.
– Вызволить их – МОЙ долг, как главы Сопротивления, – голос старой дамы стал холоднее стали. – К тому же, я не собираюсь рисковать жизнями сына и мужа, чтобы потешить ваше фантомное чувство долга, детектив. Вылазку возглавит более опытный подпольщик.
Ларго вскочил со стула и скалой навис над Персефоной.
– Более опытный? – выпалил он. – Я провёл в Стоках под Инкубатором больше года и знаю врага, как никто. Владею оружием, умею драться и мечтаю стереть всех Сайрусов Виков с лица Земли.
– А ещё вы вспыльчивы, импульсивны и самонадеянны, – старая дама скривила тонкие губы в усмешке. – Именно эти качества привели вас в Лабораторию и превратили в узника стеклянной колбы. Разве нет?
Ларго хотел возразить, но вместо этого сжал зубы так, что на челюсти заходили желваки.
Персефона с минуту молча наблюдала за ним, а потом вдруг коснулась предплечья узловатыми пальцами.
– Ступайте к Доктору, мой мальчик – сказала она и улыбнулась. – Он выдаст вам схему Лабиринта и план операции. Скажите, что я утвердила вашу кандидатуру.
Сказанное дошло до Кима не сразу, а когда дошло, он просиял. Но всем красноречивым благодарностям и обещаниям не подвести, предпочёл короткое:
– Так точно.
***
Когда Доктор развернул перед ним карту, прижав углы стопками анкет, Ларго впервые за долгое время почувствовал себя живым. Живым и нужным. Востребованным.
Он рассматривал обозначения и вникал в каждое слово.
– Здесь, в районе пятого Книгохранилища, – эскулап ткнул в чертёж коротким пальцем, – один из самых безопасных переходов. Оттуда Шестьсот сороковая и выслала последнюю радиограмму.