Браконьер

Старенький «мерс» сто двадцать четвёртой серии мерно тарахтел дизельным двигателем. Я сидел за баранкой, держа на ней обе руки. Сейчас главное – не дёргаться и спокойно миновать КПП, потому как в моём багажнике покоится расчленённое тело, бережно упакованное в несколько мусорных мешков.

– Кто такой? – посветив мне фонариком в лицо, поинтересовался привратник.

Двое других стояли за его спиной, направив оружие в мою сторону. Позы расслабленные, но я-то знал: стоит только дёрнуться, как из меня сделают решето.

–

Человек, – буркнул в ответ я.

– Так что же ты, человек, в такое время по улицам колесишь? – усмехнулся охранник.

– Думал, до заката успею, – пожал плечами я.

– Не успел, – хмыкнул мужик в камуфляже за его спиной.

– К нам с какой целью? – поинтересовался привратник.

– С торговой.

– Купец, стало быть? – растянул губы в улыбке он. – А где же тогда товар прячешь?

– На разведку приехал, – продолжил я выдавать заученную заранее легенду. – Слыхал, вы здесь мукомольный запустили.

– Есть такое дело, – самодовольно кивнул он. – А звать-то тебя как?

– Брак, – ответил я.

– Странное погоняло, – опять прицепился он. – Хорошее дело браком не назовут.

– Слушай, командир, – поморщился я. – Ты меня что, из-за нелепой погремухи мурыжить будешь? Я весь день за баранкой, колесо ещё это, чёрти его задери. Устал как собака, ей-богу не до разборок.

– Ладно, не гунди, – усмехнулся он. – На вот, подержи малёсь.

Привратник сунул мне в ладонь серебряную плюху. Я без проблем принял её и даже пальцы сжимать не стал, показывая, что этот благородный металл не причиняет мне никакого вреда. Привратник, убедившись, что я и в самом деле человек, как-то сразу расслабился. Мужики за его спиной даже стволы опустили.

– Я думал, в «крепы» сейчас всех без разбора пускают? – произнёс я, возвращая плюху обратно.

– Это для проформы, – отмахнулся он. – Всех изменённых теперь под строгий учёт брать принято, будь они неладны!

– И много у вас таких?

– Да штук с двадцать будет.

– Не боитесь с людоедами под одной крышей жить?

– Ой, молчи, – вздохнул он. – Вот такие нынче времена. Ладно, ты езжай, токма в юго-западный район не суйся. Мы их там селим, чтоб подальше от людей.

– Эт правильно, – ухмыльнулся я и, врубив первую передачу, тронул машину с места.

Проехав чуть дальше по улице, свернул вправо, к стене. Где-то здесь должна располагаться котельная. Туда-то мне и нужно. Местный кочегар оказывал понятные услуги: избавлял таких, как я, от проблем по типу тех, что сейчас находились в моём багажнике. Дело недешёвое, но лучше опустошить кошель от серебра, чем становиться к стенке за браконьерство.

Уже в который раз жизнь сделала крутое пике, и если раньше моя профессия вызывала уважение, то теперь внезапно попала под строжайший запрет. И никто не объяснил – почему. Никто не спросил, хотим ли мы такого соседства. Однако нам чётко и ясно дали понять, что за убийство изменённого нас ожидает смертная казнь.

Но жить как-то надо. А с тех пор, как мы заключили мир с людоедами, чёрное сердце подпрыгнуло в цене так, что за него платили три полных веса серебром. И с каждым днём цены только росли, потому как спрос никуда не делся. А вот с предложением дела обстояли довольно туго.

– Есть кто живой? – спросил я, сунувшись в душное помещение

кочегарки.

– Смотря кто спрашивает? – раздался голос слева от двери.

Я заглянул за створку и невольно усмехнулся, уставившись в тёмные провалы стволов обреза. Кочегар оказался не так-то прост. Он установил кресло таким образом, что его прятало дверное плотно. То есть любой вошедший тут же оказывался на линии огня, но при этом самого стрелка ещё даже не видел.

– Я от Макара, – обозначил свою позицию я.

– Ясно, – кивнул мужик, но обрез опускать не спешил. – И как он?

– Всё так же, – усмехнулся я. – Ноет всем и каждому, как сильно его беспокоит картечь в заднице.

Похоже, проверку я всё-таки прошёл, потому как кочегар отпустил взведённые курки и поставил обрез к стене, рядом с креслом, в котором сидел.

– Что там у тебя?

– Мясо, – ответил я.

– Так заноси, нечего там светиться.

Я кивнул и выскочил на улицу. Машину я загнал во двор, подальше от посторонних глаз. Но всё равно прежде чем распахнуть багажник, осмотрелся. Заострив особое внимание на стене, с которой открывался чудный обзор на внутренний дворик котельной. И только убедившись, что рядом нет посторонних глаз, быстро выудил шесть плотных мусорных мешков, которые чуть ли не бегом перетаскал в кочегарку. Мужик уже стоял у котла с распахнутой настежь топкой.

– Ну чего встал? – недовольно пробурчал кочегар. – Я, что ли, их туда закидывать буду?

– Да я думал…

– Ты поменьше думай, побольше делай! Швыряй, говорю.

– Все сразу, что ли?

– Нет, ёпт, по одному сопли жевать будем. Да не тормози ты!

– Так вонять же будет.

– Оно хоть так, хоть эдак – а без вони не обойтись.

Пожав плечами, я перекидал мешки в топку. Мужик тут же взялся за лопату и щедро присыпал куски тел углём из ванны, который за каким-то хреном лежал там, залитый водой. Затем он закрыл топку и на несколько секунд прибавил обдув. После чего бросился к вентилям, где несколько раз повернул колесо задвижки. Замерев у манометра, он удовлетворительно крякнул и вернулся обратно в кресло. Я же остался возле котла, наблюдая в небольшой глазок за тем, как огонь пожирает тело изменённого.

– Да не боись, через час там даже костей не останется, – заверил кочегар. – Чайку?

– Не откажусь, – кивнул я и уселся напротив, на скамью у крохотного журнального столика.

– Полтинник с тебя, – бесцеремонно заявил кочегар, наливая мне бледный, но очень душистый чай в кружку.

– Угу, – кивнул я и выудил из кармана перехваченную резинкой связку из пяти серебряных прутков.

– Надолго к нам?

– Проездом.

– Ясно. Значит, мимо.

– Не понял? – приподнял брови я.

– Не бери в голову.

– Я могу и задержаться, если надобность есть.

– Может, и есть, – неопределённо пожал плечами мужик.

– Так ты говори, чего надо?

– Тебя как звать-то?

– Брак, – уже второй раз за сегодня представился я.

– А я Митрич. – Он протянул сухую, пропитанную угольной пылью ладонь. – Ты чай-то пей, он полезный. Я сам травы собирал.

– Угу, – буркнул я в кружку, как раз делая глоток.

– А почему Брак-то?

– Из-за фамилии. Барков я. А Брак как-то само прилипло, со школы ещё.