Брандер
Шрифт:
— Знаешь, теперь я уже никогда не смогу играть на скрипке, — сказал я, опираясь на трость и глядя в окно госпитального солярия на черный дым фабрики, уходивший в коричневое от смога полярное небо.
— Ты что, играл на ней ногами? — спросила Хана.
Я повернулся к ней и задумчиво переспросил:
— А что, существует какой-то иной способ?
Краус,
— Так кто же здесь больной, Краус? Ты или я? По-моему, я единственный, кто сейчас должен мучиться от боли. — И я, прихрамывая, заковылял к ним, чтобы подсесть к Хане, устроившейся на краю дивана из красного веселенького пластика.
— Все-таки ты язва, — отозвался Краус с другого конца дивана, добродушно улыбаясь.
— Наша моровая язва не здесь. Не забывайте, что топор Салада все еще занесен над нашими головами. И нам, между прочим, грозят судебным разбирательством. А я почему-то не особенно уверен, что у нас хватит нервов пройти через все это, — сказал Нтебе, приподнимая брови.
Из другого конца зала кто-то из пациентов закричал: «Вист!» — и начал тасовать карты. Кстати, по не совсем понятной для меня причине с недавнего времени все пациенты дружно отказываются со мной играть.
— Когда у кого-то в руках топор, то он невольно начинает чувствовать себя палачом, — сказал я. — Вот я, например, обдумываю, как бы понадежнее нанести смертельный удар… Ведь Коррам Хабир наверняка будет взбешен, когда узнает, как со мной обращались, едва его успели отключить.
Хана обняла меня за плечи своей нежной рукой, и в зале сразу же стало гораздо уютнее.
— Коррам Хабир оказался компьютерной программой. Невероятно. Я все еще не могу в это поверить, — сказал Нтебе.
— За деньги можно купить все, что угодно, если, конечно, у тебя их хватит. Впрочем, наверное, не все, — сказал я, искоса поглядев на Хану.
— Ринг, я хотел спросить вас… об этой вашей сделке с Хабиром, — Нтебе бросил на меня короткий взгляд, явно колеблясь. — Видимо, у меня нет права спрашивать об этом, особенно после того, что вы для нас уже сделали. Вы будете… навещать его?
— Я намерен выполнить свои обязательства, — перебил его я, похлопав по боку «Этанак». — Равно как не
Нтебе просветлел.
— Похоже, у вас действительно кое-что здесь имеется, — весело сказал он, показывая на мою голову.
— Ваш комплимент воодушевляет.
— Брандер! — сказала Хана, целуя меня в щеку.
— Прошу вас, мадам, — сказал я, краснея. — Повторите еще раз.
— Что же, — промолвил Нтебе, вставая и прокашливаясь. — Идемте, Базиль. Не выпить ли нам по чашечке кофе?
— Зачем?.. А-а, — и Краус встал вслед за ним. — Да-да. — И они не спеша удалились.
— А теперь скажи мне, — попросил я Хану, когда мы наконец остались одни, — что это за волшебный серебряный браслет?
Она отклонилась:
— Почему волшебный?
— А как тебе удалось узнать, что мне нужна помощь?
Она рассмеялась.
— Да просто в него вмонтирован передатчик. Кроме того, мы следили за Саладом.
— Это ясно, но я все-таки хочу понять, как же ты узнала, что нужна мне?
Ее улыбка сделалась грустной.
— Ты же ведь не хочешь услышать правду?
Я задумался.
— Надо же, хочу.
Она нежно погладила мою руку и отвела глаза в сторону. Я откинулся на спинку дивана, любуясь ее красивым лицом и, поддавшись неожиданному порыву, спросил:
— А можешь предсказать мое будущее?
С шутливой серьезностью она пристально посмотрела на меня, как опытный врач на больного.
— Что же, я предвижу, что в ближайшее время вас ожидает постельный режим и усиленный курс лечения…
— Но вы же не настоящий доктор!
— Но я ведь говорю о другом курсе!
Что бы там ни было, но это предсказание показалось мне обнадеживающим.
Перевел с английского Владимир РЫЖКОВ