Брат-чародей
Шрифт:
Этим же она объяснит леди Олдери свою причину приезда к ней. Ведь где они занимаются со своими учениками? В самом Венцекамне, а если точнее — в Королевском университете. Всем известно, что чародеи могут взять к себе в ученичество любого — и сына богатого лорда, и нищенку — лишь бы они были отмечены благоволением богов.
— А есть ли это благоволение или его нет, это сразу не разберешь, — смеялась Гражена, — поэтому чародеи долго не принимают стучащегося к ним.
— Чтобы быть уверенными в этом! — перехватила нить рассуждения Дженева. — И пока они
— …ни одна леди Олдери не сможет даже заикнуться о том, чтобы попросить меня на выход! Кому же захочется идти против воли богов? И отец не посмеет забрать меня!
— А там уже что-нибудь придумается!
— И ты едешь со мной!
— Слушай, как всё здорово получается!
— Не то слово!
Так, со смехом перебивая друг друга, чтобы продолжить ту же самую мысль, они легко и быстро приняли решение круто поменять свою жизнь.
Как же просто это делается в шестнадцать лет!…
А дальше события завертелись с головокружительной быстротой. Так же легко они приняли план дальнейших действий и, не откладывая и не сомневаясь, принялись его осуществлять.
Первым делом новоявленные авантюристки отправились к жонглёру, чтобы договориться добраться до столицы в его компании и в его фургоне.
Весело шлёпая по грязи (в нижнем городе дождь всё-таки прошёл) и радостно перебирая каждую деталь своего плана, который нравился им всё больше и больше, они забыли об осторожности — и заметили маэстро Брутваля, только когда почти налетели на него. Толстяк немедленно схватился обеими руками за воспитанницу, словно боясь, что она тут же опять куда-нибудь денется, тряхнул её и завопил во всю свою семипудовую стать:
— Где!… Где шлялась дочь благороднейшего человека на свете?!
Непослушная дочь обернулась к подруге и спокойно произнесла:
— Иди, делай то, что мы решили. Я буду ждать тебя здесь, — и лишь потом повернулась к маэстро, одарив его самой очаровательной улыбкой, на которую только была способна.
Дженева хмыкнула и побежала в сторону ярмарочной площади, благо она была уже буквально в нескольких шагах. Спугнутая дождём ярмарка доживала последние минуты; покупателей почти не было, а торчавшие ещё под навесами продавцы больше занимались сбором непроданных товаров, чем собственно торговлей. Помост для выступлений был пуст.
Плясунья нырнула в переулок, в которой должен был стоять их фургон, и с радостью разглядела не только его, но и своих товарищей. Жоани только что закончил подсчитывать урожай монет и, судя по особо кислому выражению лица, был им недоволен. Дженева нахмурилась: если и так вечно недовольный жонглёр будет дополнительно расстроен неудачей, он может заупрямиться на любое её предложение или просьбу.
— А, вот и наша гулёна вернулась. Хорошо развлекалась, пока мы все работали? — похоже, Жоани решил выместить на ней своё плохое настроение. — А может это чудо в перьях больше не хочет с нами работать?
По опыту Дженева знала, что не стоит отвечать на ядовитые намёки жонглёра — надо либо молча перетерпеть
Не ожидавший от неё такой дерзости Жоани опешил, а потом пугающе бесстрастно поинтересовался — правильно ли он понял её слова?
Дженева готова была сама себе дать оплеуху. Какая глупость! Она испортила всё своими собственными руками! Как она теперь сможет договориться с ним о поездке в Венцекамень?
Стараясь спасти хотя бы крохи от своих намерений, девушка как можно незаметнее вздохнула и заговорила, вкладывая в свой голос максимум убедительности.
— Жоани, как ты можешь думать обо мне, что я неблагодарная! Ты заменил мне отца. И всё, что я делаю, я делаю для того, чтобы ты был мною доволен, — Дженева запнулась. Говорить льстивую ложь оказалось слишком трудно, поэтому она перешла к тому, что было почти правдой. — Но мне сделали сегодня предложение, от которого я не смогла отказаться. Одна благородная дама назвала меня своей наперсницей! Настоящей наперсницей! И она уже ждёт меня.
"И попросить ли его довезти нас? Нет, пока не надо", — решила новоиспеченная наперсница.
Слово, кстати, было выбрано удачно (и хотя Гражена ни разу не назвала его, но разве её слова о том, что она считает её своей подругой и даже сестрой — разве это хуже?). Наперсничество — древняя традиция астаренов, благодаря которой простолюдин за оказанные благородному человеку важные услуги (или, иногда, в счёт будущих услуг, оговоренных заранее) мог высоко подняться по статусной лестнице. Более того — не одно нынешнее благородное семейство вело род от предка-наперсника. И не обрадоваться этому шансу могли только явные недоброжелатели того, кому он выпал.
Жоани не обрадовался. Впрочем, по несколько другой причине: в его-то возрасте и с его-то опытом было смешно верить в романтические бредни о наперсничестве. Да, когда-то такое было. Но когда, в кои-то сказочные века? А сегодня просто кто-то подшутил над его наивной подопечной.
— Ну а с драконом ты, чай, не познакомилась? Или, может, маленький народец подарил тебе вечный грош? Каких ещё глупых сказок ты наслушалась сегодня? — закончил он обычной издёвкой.
Дженева почувствовала его укол: ну да, она пару раз попадалась на грубый обман. Жоани было это хорошо известно. Но сегодня-то всё было иначе!
Или нет?…
Жонглёр уловил её сомнение и удовлетворённо подытожил:
— Будешь и дальше без спросу сбегать с представлений — узнаешь ласку кнута. А теперь марш к Юльде, она даст тебе занятие. Если голова не работает, пусть хоть руки делом займутся.
— Не гони коней, Жоани. Ты отвечаешь за Дженеву, но ты не владеешь ею, — раздался резкий, уверенный в себе голос. Когда-то цветастая, а теперь выцветшая занавеска фургона откинулась и Ашаяль, мать Жоани, коротким движением старческой руки подозвала плясунью. Та послушно подошла к ней.