Братик
Шрифт:
Отчего умер Юрий Васильевич — брат Ивана Грозного неизвестно, но умер молодым довольно человеком. Всего тридцать лет было. Возможно, и от оспы. Зато Боровой читал об исследовании останков Ивана Ивановича, того самого, где «Грозный убивает своего сына». Проломленного черепа не обнаружили, вскрыв гробницу в Архангельском соборе учёные. Зато нашли вирусы оспы и море ртути в останках. Мог племянник умереть от оспы? Ну, как всегда, 50 на 50. Мог от оспы, а мог и не от оспы, но болел точно и лечили его ртутью, тогда много болезней ею лечили. Мазями ртутными мазали кожу. От оспы она точно не помогает. До десятых не
Вспомнилось и ещё кое-что об оспе. Любили в СССР, а потом в России обвинять американцев, что они заражённые оспой одеяла индейцам подарили. И конкистадоров испанских обвинять, что они заразили оспой индейцев в Южной Америке. Сто процентов так и было, и миллионы людей умерло. Забывают только те, кто это рассказывает, что у нас всё было ещё хуже. Заразили в конце восемнадцатого века жителей Камчатки, понятно, что не специально, как и конкистадоры, вот только три четверти населения полуострова вымерло от оспы. А весь семнадцатый и восемнадцатый век заражали жителей Сибири, продвигаясь от Урала на Восток. И те же половина, а то и три четверти населения Сибири умерло от оспы. Укорять тут некого. Просто не знали, осваивая новые территории, что не имеют ни малейшего иммунитета коренные народы. Кстати, и в самой России по запискам иностранцев смертность от оспы была до сорока процентов. Где-то есть свидетельство путешественника или купца иностранного примерно про нынешнее время, что в России умерло больше миллиона человек. Если Боровому память не изменяет, то сейчас население в районе восьми миллионов, и при смертности сорок процентов миллион это не много, а очень мало. Возможно, крестьяне из-за того, что все доят коров болеют более лёгкой формой оспы — коровьей, потому среди них смертность не велика.
Нужно зимой обязательно начать делать прививки. Это не просто будет провернуть. Даже у Екатерины не сильно заладилось при всей централизации власти и всё же приличного количества медиков. А сейчас ни власти, ни врачей. Но себя-то точно нужно привить. Умирать молодым не хочется. Лучше всё же помучиться.
Утром выбрался на… прямо как у Пушкина' Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась… А нынче… погляди в окно: Под голубыми небесами
Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит; Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет…
Метель улеглась и солнце, пусть и среди небольших облаков, блестит снегами.
— Отдал богу душу сынок Ивана Пантелича ночью, — сунул Юрию Васильевичу блокнот брат Михаил и троекратно перекрестился, шевеля губами. Молитву видимо читал.
— Есть у нас флорин? Дай ему. Пусть похоронят как следует. И скажи, что других заразить они теперь могут, пусть стараются к людям не подходить. И иконы с крестом не лобызать.
Ай, бесполезно всё, поехали отсюда.
Монах флорин золотой взял и покрутил головой в отрицательном жесте указав перстом на полевую кухню.
— Конечно, поедим и сразу поедем. Все калории за ночь сгорели.
Глава 25
Эпилог
Москва.
На такую кавалькаду их обоз натолкнулся в районе Неглинки. Не, слово «такую» не к месту, на эту кавалькаду натолкнулись. Впереди ехали на хороших высоких жеребцах два «собутыльник» не то слово, хоть и пивали мёд вместе, а то и фряжское вино, друзьями не назовёшь, статус разный, хоть и веселятся и времени вместе проводят много, слугами тоже не назвать, хотя ими и являются. Все князья и бояре слуги Великого князя. Но этим гораздо больше дозволялось.
Так два молодца на высоких мощных жеребцах подскочили к ехавшему первым Ляпунову и замахнулись на него плётками.
— Гедь с дороги! Не видишь, Великий князь едет! — один из вьюношей попытался стегануть плетью Тимофея Михайловича.
В это время из возка, запнувшись о порог вылез отрок в простом зелёном кафтане.
Ляпунов сумел от замаха увернуться сначала, а потом, при попытке молодца стегануть его ещё раз, ухватил за конец плётки, намотал её на руку и дёрнул на себя со всей силы. Конь под литвином дёрнулся и шагнул назад. Вьюноша вылетел из седла и грохнулся с кхеканьем на дорогу.
«Ух, ты! Удачно-то как!» — Юрий Васильевич сделал два быстрых шага к запутавшемуся в собственных рукавах упаданцу и пнул того… куда уж получилось. Получилось по зубам.
С коней противная сторона послетала в миг один, и четверо молодых соратников Ивана Васильевича бросились с кнутами наперевес на борзого человечка небольшого роста в зелёном затрапезном кафтане и простоволосого. Юрий ясное дело в возке ни шубы не надевал, ни шапки собольей, братиком и подаренной.
Дорогу им заступил Ляпунов, потом и ещё несколько дворян коней вперёд подали, огибая возок, но пока не спешиваясь.
Боровой ещё раз замахнулся ногой и впечатал опять куда получится по начавшему подниматься шляхтичу. Попал по руке, но она опорная была, и молодец опять в окровавленный уже снег рожей плюхнулся.
«Ну, ударьте»! — прикрыл глаза князь Углицкий.
Эх, не получилось. Тут Иван узнал его и, слетев со своего изабелового жеребца, бросился к Юрию, расталкивая соратников.
Братья обнялись. И Юрий, выждав минуту, прошептал, встав на цыпочки, чтобы достать, вытянувшемуся ещё за лето, Ивану до уха.
— Они на брата Великого князя руку подняли. Прикажи выпороть их до полусмерти, а потом отправь на засеки самые дальнее простыми воями. Или я буду ходить по Кремлю с пистолем заряженным и убивать их.
Конец книги.
Екатеринбург 2025 год.