Братство
Шрифт:
Степан постепенно привыкал к местному быту. Получалось, что жить в Тибете и сражаться с пожилыми горгульями не так интересно, как он себе это представлял раньше. К тому же часто даже самые, казалось бы, обыденные события здесь сопровождались гулянками до утра и дебошем.
Вечеринка в честь «боевого крещения» Степана прошла с размахом: разбили три гитары, сломали электророяль Маньякюра, в очередной раз высадили витражные окна. После того, как разгребли битую мебель, оказалось, что за компанию к вышеперечисленному в
Пару дней прошли относительно спокойно, но в пятницу Братство вновь собралось за столом черного дерева.
Решили отметить окончание недельного запора Фантика. Повод был серьезным, поэтому Маг Шу подкопил маны и разродился чародейским финтом третьего уровня. В итоге получилась неплохая сервировка.
На одном конце стола восседал Кулио, традиционно открывающий любой банкет короткой речью. На другом — изгнанный король. Он сиял. Накрахмаленный воротник и выглаженная мантия эффектно смотрелись в теплом свете запаленных по торжественному случаю факелов.
Бюргер скучал. Викинг, не дождавшись приветственного слова Кулио, уже трескал половником красную икру. Киборг, сверкающий новой полиролью, нетерпеливо гудел.
— Предлагаю пригубить чудного нектара за Фантика, нашего незаменимого троглод… то есть сотрудника! — провозгласил наконец Кулио. — Долгую неделю мучил его страшный недуг. Долгих семь дней мы страдали вместе с ним…
— Конечно, сортир-то один, — вставил Бюргер. Кулио неодобрительно покосился на него, церемонно продолжил:
— Фантик, прими от нашего коллектива скромный подарок.
Маг Шу щелкнул пальцами. Кухонная дверь распахнулась, и в зал, мерно покачиваясь, влетел роскошный торт. Изгнанный король от восторга аж привстал на цыпочки, когда творение неизвестного китайского кулинара вознеслось над головами и поплыло к нему.
Шу величественно вел рукой, поддерживая торт в воздухе. Однако не суждено было Фантику полакомиться трехъярусным кулинарным шедевром с розочками и крошечной короной из безе. У Мага некстати засвербело в носу. Он дернул ноздрями, сморщился, хватанул ртом воздух и громко чихнул.
Торт со смачным шлепком упал на голову Бюргеру. В зале повисла тишина. На Фантика было жалко смотреть.
Затянувшуюся паузу прервал заляпанный кремом ариец. Он сплюнул на пол сбитые сливки, схватил из тарелки вареного лобетсра и запустил им в Мага. Членистоногий с хрустом отрикошетил от выставленного силового поля и улетел аккурат в пылающий камин. Сыпанули искры. Запахло жуткой смесью озона и гари.
Опять стало тихо.
— М-да, народ, — нарушил молчание Кулио, откинувшись на спинку кресла. — Как говорится, век живи — век удивляйся… Шу!
— Чего? — откликнулся Маг. Степан заметил, что Шу всегда сдвигает плечи, когда ожидает головомойки. — Чихнул я малость.
— Будь здоров малость. Живо соскреби
— Ща, — просветлел Шу и расправил плечи. — Только одну маленькую опрокину… пока холодная…
Он шустро наполнил стоящие перед собой три стопки. Бюргер вздохнул и пошел умываться самолично.
— Ладно, давайте есть, — придвинув к себе блюдо с пельменями из яка, сказал Кулио. — Фантик, насчет торта не серчай. Чих запланирован не был. Но все-таки признай: неожиданно получилось, да?
— Очень, — грустно кивнул король, намазывая на лаваш малиновое варенье. — Только в следующий раз ты лучше просто скажи, где лежит. Я сам возьму.
Кулио пожал плечами: мол, хозяин барин.
— Самурай, передай во-он тот огурчик, — попросил Эльф.
— Фантик, ты пойми, мы ж хотели, чтоб красиво получилось, торжественно, — объяснил Маньякюр, поддевая кончиком шпаги стерлядь. — Красивый полет торта, все дела.
— Лопал бы ты лучше молча свою рыбу, Маньякюр, — буркнул Фантик. — Всё настроение размазали.
— А что, — хмыкнул Шу, — по-моему, классно размазали. Бюргер вон до сих пор бисквит с себя пластами снимает…
После возвращения хмурого арийца из ванной мероприятие продолжилось. Потекли неспешные беседы, рассуждения о таинствах мироздания, споры на околонаучные темы.
Братство насыщалось с чувством, с толком, с расстановкой.
После четвертого стакана чудного нектара Кулио, как и положено, загрустил. По его просьбе Самурай исполнил на ложках «Билет на луну» ELO. Затем Кулио нашарил под стулом гитару и сам уже сбацал «Лунную сонату» Бетховена. Шефа поддержал Викинг. Бородатый детина заломил шлем и без аккомпанемента проревел какой-то шансон про воющего на Луну волка.
— Эх, — вздохнул Кулио, — братья вы мои, кузены-шурины…
Степан уже знал, что будет дальше. За этими словами Кулио обычно выдавал душещипательный монолог о космических буднях, опасных путешествиях в облака темной материи на периферии соседнего войда, прохождении на полной скорости сквозь черные дыры и о том, что этот противный земной шар никогда не спасти, потому что спасать пока что не требуется.
Однако на этот раз соплеизлияния не случилось: в разговор вклинился Киборг. Он напомнил страдальцу:
— Там. У тебя. Телеграмма. Кажется. Или. Депеша.
Кулио вскинул голову и долго смотрел на Киборга исподлобья. Наконец устало произнес:
— Я уже говорил, что больше не стану сотрудничать с этим ушлепком.
Киборг поскрипел сервоприводами под заунывный перезвон самурайских ложек. С нажимом сказал:
— Надо.
— Ни фига, — насупился Кулио.
Степан отметил, что, несмотря на показуху, в глазах у того сверкнул хитрый огонек.
И это могло означать все что угодно, кроме спокойного вечера.