Братва
Шрифт:
– Слушай сюда, Монах! Вчера не хотел настроение тебе опускать, но дело пахнет керосином...
Я шутливо потянул носом.
– Ощущаю лишь парижский «Шанель № 5».
– Я на полном серьезе, Евген. Тебя хотят выбросить из колоды...
– Кто это так оборзел? Надеюсь, не «Белая Стрела»?
– Слава Богу, нет.
– Кто?!!
– Не дергайся зря. Твой любимый Медведь со своей бандой бритоголовых решил, дешевка, что сможет контролировать наш бизнес самолично. А ты становишься лишним, впрочем, как и я...
– Доказательства? Мне сдается, что ты на Медведя просто
– Верняк. Кое-что надыбали, прослушивая телефоны. Запись в наличии. Да и Ксюша, не будь дурой, цынканула.
– Мне он всегда казался парнем с головой...
– Может, в этом и суть.
– Подставка полностью исключается?
– Мне жаль, Монах. Но факты непробиваемые.
– Дай-ка сюда записи!
Цыпа вставил в магнитофон кассету.
Из нее с огорчением я услышал жалобы Медведя Ксюше о малодоходности заведения «Вспомни былое». Мол, он заслуживает значительно большего. (Ну, памятник надгробный ты уж точно заслужил.) Интересовался клиентурой Цыпы, даже, падла наглючая, приблизительно прикинул доход от наших «ночных бабочек». Почти угадал, к слову. Дальше можно было и не слушать – за недовольство руководством у нас награждают исключительно путевкой в Сочи.
– Один сработаешь?
Цыпа как-то непохоже на него замялся, отводя глаза.
– Не узнаю тебя, брат! В чем проблемы? Волына заржавела?
– Тут все сложнее, Монах.
– Лады. Рассказывай!
– Дело зашло уже слишком глубоко. Ликвидация Медведя ничего не решит. Бритоголовые на его стороне и даже в курсях планов. Поздновато я пронюхал, винюсь. И еще информация на закуску – участковый Пилипчук стал с Медведем кантоваться. Паршивая примета. О нас он знает весьма и весьма... Одним махом нам бунт не подмять. Перешмаляют, как в тире.
– Твои предложения?
– Их возможности мы на глазок знаем. Кстати, если помнишь, я возражал против твоего распоряжения вооружить этих козлов дюжиной «ТТ» из нашего арсенала.
– Помню! – Я недовольно скривился. – Давай по делу. Без идиотских воспоминаний!
– Извини. Между прочим, на сегодня у бритоголовых могут оказаться и автоматы, и оптика. Так что шторки вечерком поплотней задергивай от греха...
– На нервах вздумал потанцевать? Что же, нам за океан на Брайтон-Бич когти рвать от этой мелюзги?!
– Может, и придется... Но это накрайняк. Предлагаю с ними договориться. Серьезную разборку нам просто не выдюжить.
– Но и у нас расклад не хилый: Фрол, твой брательник-снайпер из «Приюта», в «Кенте» есть два-три надежных вышибалы, ты, я. При надобности боевиков наберем не меньше, чем у Медведя.
– Не спорю. Но при малейших подозрительных шевелениях нас сразу станут отстреливать. А пока Медведь еще явно готов пойти на компромисс с почетными для тебя условиями.
– Предложит почетную капитуляцию?! Есть такая штатовская пословица: дай негру палец, возьмет всю руку! Ситуация напоминает мне ту глупую курицу, что по доброте душевной высидела яйцо коршуна, а тот, когда подрос, ее сожрал. Видно, в знак благодарности! Но я-то не курица, а Медведь не коршун! Или ты другого мнения?! Спелся с кодлой?!
Цыпа застыл в кресле с посеревшим лицом,
– Расслабься, – я невольно усмехнулся. – Ни на тебя, ни на меня пули еще не отлиты, надеюсь. Все будет путем. Чайник не протекает пока – что-нибудь да придумаю. Не впервой. Тебе верю, а что скажешь о Ксюше?
– Она на нашей стороне. Наколка-то от нее.
– Ладушки! Поручаю тебе составить список кадров Медведя. А теперь отвези меня домой. Денек позанимаюсь умственными упражнениями. Безвыходных положений в природе не существует. Жду завтра в это же время.
К полудню следующего дня план ликвидации опасного очага недовольства сформировался и принял конкретные очертания.
Унылая физиономия нарисовавшегося Цыпы вызвала у меня лишь снисходительную усмешку.
– Не вешай клюв, братишка! Пасьянс сложится! Выпить не предлагаю. Нам сейчас дорога в зону предстоит.
– В каком смысле? – Соратник-телохранитель наивно захлопал глазами, безуспешно пытаясь обнаружить в моих словах скрытый юмор.
– В прямом. Виктора навестим, ему всего неделю на «двойке» осталось чалиться. Забыл?
– А ведь правда! Запамятовал, – облегченно вздохнул Цыпа. – Заява в наличии?
– Естественно. – Я извлек из письменного стола пачку заявлений на свидание, подписанных начальником колонии. – Предусмотрительность – мое врожденное качество.
Всего полчаса понадобилось, чтобы шипованные колеса «мерса» доставили нас к высокому крыльцу исправительно-трудовой колонии номер два, где, пользуясь многолетним знакомством с прапорщиками-контролерами, мы благополучно миновали длинную очередь и прошли в комнату краткосрочных свиданий.
Помещение было разделено надвое сплошной стеклянной стенкой. На столиках с той и другой стороны лежали черные телефонные трубки. В девяносто втором году в разгар «гуманизации» стенку эту убрали, но в девяносто четвертом опять восстановили из-за потока анаши, хлынувшей через свиданку в зону.
Виктор Томилов по кличке Том, мой близкий приятель по последнему сроку, не заставил себя дожидаться.
Железная дверь по ту сторону стекла распахнулась, впустив новую партию зеков. Среди дюжины братьев по несчастью Том выделялся высоким ростом и щеголеватой черной телогрейкой, пошитой из качественной японской плащевки. И внутри ее был не примитивный ватин, а натуральный каракуль. Мой презент на день рождения, кстати.
Том сел за столик и взял телефонную трубку. Я последовал его примеру.
– Привет, Монах! Благодарю, что навестил.
– Привет, Том! Ты осунулся что-то. В гроб краше кладут. Гоняешь перед свободой, по ходу?
– Есть децал. Бессонница... Сам понимаешь – пятнашку добиваю за колючкой...
– Гонять завязывай, а то шифер съедет и гуси улетят. Все будет в елочку. Встречать тебя приедем как полагается. На природе пикничок знатный сварганим!
– К алкоголю я равнодушен. – Землистого оттенка лицо Тома немного просветлело, тонкие губы тронула улыбка. – А слабый пол будет?