Шрифт:
Глава 1
На берегу в парке в пригороде Парижа молодой человек лежал рядом с пожилой женщиной, держа ее за руку. Они тихо говорили. От заходящего вечернего солнца их укрывал большой зонт. Прохожие думали, что мать и сын лежат рядом друг с другом, и никто не подозревал, что молодой человек в красном плаще и с рыжими волосами, был в два раза старше женщины.
– Как думаешь, что скажут люди, если я тебя поцелую?
– С улыбкой спросил Лартен.
– Будет скандал.
– Рассмеялась Алисия.
За последние годы она очень изменилась,
– Мне нравятся скандалы.
– Сказал Лартен, пододвигаясь ближе к ней.
– Не надо!
– Сказала Алисия, отталкивая его в сторону.
– Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты так шутишь.
– А что, если я не шучу?
– Улыбнулся Лартен.
Улыбка была для Алисии. Он говорил серьезно и действительно хотел ее поцеловать.
– Это мило с твоей стороны.
– Сказала Алисия.
– Но я уже старая женщина. Ты не можешь на самом деле интересоваться мной. Я - морщинистая старуха!
– Вовсе нет.
– Ответил Лартен.
Алисия выглядела гораздо старше, чем раньше, но в его глазах она была так же прекрасна, как в их первую встречу.
Алисия отодвинулась от него на солнце и легла, рассматривая облака. Лартен все еще улыбался, но внутри ему было грустно. Со дня их второй встречи прошло пять лет. За это время они виделись несколько раз. Каждый раз он надеялся, что она поцелует его, признается ему в любви и выйдет за него замуж. Он хотел, чтобы все было так же, как в 1906 году, когда они были помолвлены и безумно любили друг друга.
Но Алисия считала, что она слишком стара, чтобы выходить замуж и, что даже, если она отдаст кому-то свою руку, это будет мужчина ее возраста. Ей было не важно, что Лартен родился за восемьдесят лет до нее. Он выглядел лет на двадцать, и она думала о нем именно так. Для Алисии он был лишь другом. Он принял этот факт, так как у него не было выбора, но он хотел быть чем-то бОльшим.
– Детям весело.
– Заметила Алисия, указывая взглядом на молодых людей, резвящихся у пруда.
Девушке было восемнадцать лет. Она была уже молодой женщиной, которая наверняка скоро выйдет замуж и заведет собственных детей. Но Лартен все еще считал ее маленькой Сильвой. Она была высокой, красивой барышней, но для вампира она все еще была ребенком.
“Юноше” было в районе тридцати лет, но он выглядел не намного старше Сильвы. Он был вампиром, как и Лартен, и каждые десять лет старел лишь на год. Он был среднего роста, широкоплечим, с внешностью боксера. Он мог бы швырнуть Сильву на другой конец пруда, но обращался с ней бережно, как его учил Лартен, и всегда аккуратно держал ее за руку, зная, что может сломать каждую кость в ее теле, если будет сильно давить.
Гавнер не хотел возвращаться в Париж. Он покинул город в помутненном рассудке, поклявшись в преданности Тэнишу Юлу, эгоистичному вампиру, который убил невинную женщину, чтобы защитить собственную никчемную жизнь. Когда Лартен нашел их и отправил убийцу на смерть, Гавнер подумал, что его жизнь кончена.
Лартен дал ему эту возможность, вручив нож. Генерал также открыл ему правду о смерти его родителей. Он сказал, что у Гавнера было полное право отомстить ему, и предложил удивленному подростку свою жизнь.
Гавнер никогда не сможет забыть, как близко он был к тому, чтобы зарезать рыжего вампира. Смерть Тэниша шокировала его. А когда он узнал, что Генерал убил еще и его родителей, ему показалось, что он сможет остановить безумие, лишь уничтожив причину своей ненависти. В тот момент его пальцы сжались, и он попытался вонзить нож в сердце Лартена, чтобы успокоить его навсегда.
Но что-то остановило его. До сих пор он не был уверен, почему не сделал этого. Может из-за спокойствия в глазах Лартена и того факта, что он не боялся смерти. Может потому, что вампир впервые за всю жизнь Гавнера был с ним честен. А может потому, что Гавнер не был убийцей. Так или иначе, Гавнер бросил нож и упал на землю, плача от горя и удивления.
– Мне хочется, чтобы вы проводили с нами больше времени.
– Сказала Алисия, наблюдая за тем, как Гавнер гоняется за Сильвой, грозясь бросить ее в пруд.
– Сильва скучает по тебе, когда вы отсутствуете.
– Думаю, что по Гавнеру она скучает куда больше.
– Сказал Лартен. У него плохо выходило быть отцом. В детские годы Сильвы он не был близок с ней, а тем более с Гавнером. Для него оставалось тайной, почему он так нравился им.
– Гавнер ей как брат.
– Признала Алисия.
– Но она любит и тебя. Она считает тебя дядей.
– Дядя Лартен.
– Хмыкнул вампир.
– Как нелепо.
– Не будь все время таким сердитым.
– Сказала Алисия, щипая его за щеку, пока его шрам не побелел.
– Ты так и не сказал мне, откуда он у тебя.
– Напомнила она, меняя тему.
– Однажды скажу.
– Ответил Лартен.
– Когда повзрослеешь.
Они засмеялись. Гавнер, чей слух был лучше людского, услышал смех и улыбнулся паре, которая была единственными родителями, которых он знал. Он пытался не думать о тех ночах, когда был “сыном” Тэниша Юла. Хотя он никогда не скажет дурного о Тэнише, который все эти годы относился к нему с безграничной любовью, ему было стыдно, что он не знал о его злодеяниях.
Лартен и Ванча Марч помогли Гавнеру вернуть утраченное душевное равновесие. Они рассказали ему многое о клане и о грустной истории Тэниша, подготавливая его к жизни ночного существа. Когда они покинули Петроград, Лартен предложил Гавнеру путешествовать с Ванчей, так как тот мог научить его гораздо большему, чем рыжий вампир. Но Гавнер попросил Лартена взять его с собой. Гавнер всегда хотел сблизиться со странным мужчиной со шрамом и видел в этом возможность получить отца. Между ними больше не было лжи, и Гавнер надеялся улучшить их отношения и получить любовь и уважение Лартена.