Братья
Шрифт:
– Расслабься, - приказал он себе.
– Успокойся, подави свою агрессивность. Они хотят видеть тебя послушным и дисциплинированным. В этом секрет успеха: в матушке-России только послушный и дисциплинированный может подняться по лестнице и стать жестоким и сильным. Они хотят увидеть ягненка, а ты, Димка, уже оскалил клыки точно волк!
Дальняя дверь пустынной спальни распахнулась, и в комнату вбежал Ваня. Он слегка запыхался, должно быть, от быстрого бега. Ваня взмахнул руками и возбужденно воскликнул:
– Хорошо, что я тебя застал... Желаю удачи, Димка!
Дмитрий махнул ему рукой и вышел в коридор. В коридоре было
Дмитрий вошел в кабинет Льва Брудного, нового администратора детского дома. За окном виднелся огород, все еще скрытый под снегом.
– Проходи!
– пригласил Брудный, чуть приподнимаясь из-за стола. На его глуповатом лице появилась сальная улыбка.
Дмитрий постучался в тяжелую дубовую дверь с облупленной эмалевой табличкой "Директор полковник Бородин".
Войдя в кабинет директора, он увидел, что сам полковник отсутствует. За его широким столом стояли три стула, на которых близко друг к другу сидели двое мужчин и одна женщина. Они курили и негромко переговаривались. На столе дымился горячий чай, разлитый в стаканы, и стояло блюдце с колотым сахаром. Увидев Дмитрия, все трое замолчали. С портрета на стене ласково щурился на Дмитрия Ленин. Дмитрий, однако, помнил, что, когда он впервые попал в этот кабинет, будучи еще совсем малышом, на этом же месте висел портрет Сталина.
– Здравствуйте, товарищи!
– громко поздоровался Дмитрий и встал по стойке "смирно".
– Доброе утро, - отозвался мужчина, сидевший посередине, очевидно, главный в этой комиссии. Перед ним на столе Дмитрий заметил свои анкеты и заявление.
Председатель комиссии - тучный человек лет пятидесяти, в сером костюме и малиново-красном галстуке, который был единственным ярким пятном в его облике. У него были тронутые сединой светлые волосы, водянистые глаза и большой, словно резиновый рот. На лацкане пиджака он носил значок в форме красного флага, на фоне которого была изображена винтовка с примкнутым штыком. Этот знак носили многие ветераны Красной Армии.
– Мое имя - Геннадий Бодров, я из Комитета государственной безопасности. Со мной товарищи Елена Крайнева, заместитель директора Высшей школы КГБ, и полковник Олег Калинин из ГРУ.
Женщина, одетая в строгий синий костюм и белую блузку, обтягивающую высокую пышную грудь, посмотрела на Дмитрия острыми, настороженными глазами. Сигарету она держала как карандаш - большим и указательным пальцами.
Полковник из военной разведки выглядел очень элегантно в темно-синем костюме и ослепительно белой крахмальной сорочке. Когда он посмотрел на Дмитрия
– Можете стоять "вольно", - скрипучим голосом разрешил Бодров, притворившись, будто изучает бумаги Дмитрия. Внезапно он резко поднял голову и сказал: - Я вижу, что ваши родители были расстреляны за измену Родине и что ваш сводный брат живет в США.
Дмитрий, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок, неуклюже кивнул.
– Не кажется ли вам, что принять вас на работу в КГБ было бы рискованно?
– холодно спрос ила женщина, выпустив изо рта клуб дыма.
– Да, - поддакнул Бодров.
– Если бы вы были на нашем месте, приняли бы вы в КГБ кого-нибудь с такой записью в личном деле?
– Ну полно, товарищи, - приятным голосом сказал полковник Калинин. Мы же знаем, что Тоня Гордон и Борис Морозов были полностью реабилитированы.
Взяв со стола документы Дмитрия, он быстро просмотрел их и снова положил обратно на стол.
– Дмитрий Морозов - приятный молодой человек, а его успехи достойны всяческих похвал. Не хотим же мы, чтобы этот молодой человек расплачивался за то, что Сталин сделал с его родителями, при этом ошибочно?
Дмитрий почувствовал огромное облегчение. Слава богу, что этот полковник здесь. Кажется, он открыто принял его сторону.
Бодров задумчиво потер лоб и еще раз взглянул на Дмитрия.
– Расскажите комиссии, почему вы хотите учиться в Высшей школе Комитета государственной безопасности?
Дмитрий откашлялся, и Калинин успокаивающе улыбнулся ему. Теперь Дмитрий чувствовал себя гораздо увереннее.
– Если они захотят отвергнуть тебя, - предупреждал его генерал Ткаченко, - то собеседование продлится не больше тридцати секунд. Это настоящий ритуал, в котором все расписано.
"Ну что же, надо оправдать их надежды", - подумал Дмитрий.
– Меня зовут Дмитрий Морозов, - заговорил он. То, что надо сказать, он давно выучил назубок.
– Я хочу принимать участие в строительстве социализма. Являясь членом комсомольской организации, я хочу служить своей великой Родине и защищать наше справедливое общество от внешних и внутренних врагов. Я хочу стать сотрудником КГБ, чтобы продолжить дело отца - полковника Бориса Морозова.
"Хотите знать, почему я на самом деле хочу в КГБ?
– с горечью думал Дмитрий, механически повторяя заученные фразы.
– Может быть, рассказать вам о жизни, которую вел маленький беспомощный мальчик в этом проклятом приюте? О его жизни, полной лишений и побоев? Рассказать, как я научился лгать и изворачиваться, как научился воровать - лишь бы выжить? И о том, как в отчаянии я поклялся себе любой ценой выбраться из этого места?"
Он почти не помнил тот день, когда его привезли в детский дом. Тогда ему было всего два с половиной года. Иногда, правда, в памяти его всплывали лица, которые он не мог вспомнить, неясные образы - загадочное послание из прошлой жизни. Он вспоминал - или ему это только казалось?
– коренастого темноволосого мужчину с суровыми чертами лица, женщину с длинными золотистыми волосами и сладким теплым запахом, веселого светловолосого мальчугана. По ночам ему иногда снилась долгая поездка по заснеженным улицам в черном автомобиле, на заднем сиденье которого рядом с ним со смехом подпрыгивал этот белокурый мальчик.