Братья

Туричин Илья Афроимович

– Дядя Толя, - вмешался в разговор Петр и покосился на Хрипака.
– Им точку на стороне невыгодно создавать. Бункер надо строить, или землянку, или еще что. Скорей всего они где-нибудь при своем учреждении. Там что угодно можно нагородить, и не видит никто.

– В школе у них штаб, - сказал Хрипак.

– Возможно, и в школе, - снова согласился Каруселин.

– И от нашей школы расстояние примерно одинаковое, и до деревообделочного, и до электростанции - центр города.

Хрипак посмотрел на Петра серьезно.

– Вырос

ты, Лужин.

– А Ржавый, то есть Долевич, говорил, что вы у немцев на бирже труда работаете.

– Куда послали, там и работаю, - усмехнулся Хрипак.
– А вы полагаете, что у плохого директора хорошие ученики?… Гм…

– Придется школу проверить, - сказал Каруселин.

Ждали темноты. День тянулся томительно. Петр остался один. Каруселин не разрешил ему выходить на улицу. Петра могли узнать немцы. Ведь он жил среди них в гостинице.

Каруселин ушел и его долго не было. Потом в дверь постучали. Пришел Хрипак. Принес какой-то узел.

– Скучаешь, Лужин? Недолго осталось. Скоро наши придут. Кругом грохочет.
– Он развязал узел. В нем оказались черные эсэсовские мундиры и фуражки с высокими тульями.
– Примерь-ка.

Петр надел мундир, нахлобучил на голову фуражку.

– Пойдет, - одобрил Хрипак.

– А штаны?

– Штанов нет. И сапог нет. Мундиры и фуражки товарищи раздобыли на станции. Не то стащили, не то выменяли.

– Как же без штанов?
– спросил Петр.

– Не знаю. Дождемся твоего дядю.

Вскоре пришел Каруселин. Тоже примерил мундир и фуражку. И огорчился по поводу штанов и сапог. Где это видано, чтобы эсэсовцы разгуливали по городу без штанов?

Порылись в гардеробе у Василя. Небогато жил Долевич: несколько рубах, старые серые штаны, сапоги с побитыми подошвами.

– Придется патруль раздевать, - сказал Каруселин.

Хрипак и Петр уставились на него удивленно.

– Петр, выйди на улицу и позови патруль. Немецкий-то не забыл?

– Что им сказать?

– Ну… Что-нибудь, чтобы они пошли… Знаешь, правду им скажи, что здесь два партизана.

– Стрельбу поднимут, - сказал Петр.

– А ты скажи, что партизаны пришли из леса и спят. Клади барахло под одеяло.

Они быстро сунули мундиры и рубахи Василя под одеяло на кровати. С краю Каруселин сунул сапоги, будто они высовываются.

– Что ж они, так в сапогах и спят?
– спросил Хрипак.

– А что взять с русских свиней?
– усмехнулся Каруселин.
– Мы с вами, товарищ Хрипак, станем у двери. Дверь откроют - нас не видно. Чем бы их трахнуть? Стрелять не хочется. Лучше тихо.

– В сенях должны быть лопаты, - сказал Петр.

В сенях действительно был инструмент. И лопаты, и лом, и топор. Хрипак взял топор, Каруселин - лом. Вернулись в комнату, осмотрели кровать. Добрая вышла кукла, полное впечатление, что лежат двое.

– Ну, давай, Петя, - сказал Каруселин.
– И поубедительней.

Петр пересек дворик

и выглянул на улицу. Посередине шли солдаты, но форма у них была серая. К черным мундирам не подойдет. Он решил дожидаться эсэсовцев. Ждать пришлось недолго. Два автоматчика показались из-за угла. Они шли неторопливо, переговариваясь.

Петр подождал, пока они подойдут поближе, и выскочил им навстречу.

– Хайль Гитлер! Быстро за мной. Я - агент штандартенфюрера Витенберга.

– Что случилось?
– спросил один из эсэсовцев, постарше.

– В доме - два партизана. Они пришли из леса и завалились спать

– Откуда ты знаешь, приятель?

– Каждый служит фюреру на своем месте. И не задавай глупых вопросов. Входим тихо. Берем сонных.

Петр приказывал так уверенно, что приученные к повиновению автоматчики пошли за ним.

Возле дверей Петр остановился и прижал палец к губам.

– Никакой стрельбы. Они нужны штандартенфюреру живыми. Я за ними неделю охочусь, - произнес он шепотом и тихо отворил входную дверь. Автоматчики вошли за ним в сени, потом в комнату. На кровати лежали двое. Один прямо в сапогах.

Петр обернулся к автоматчикам и прошипел:

– Т-с-с…

И в это мгновение на головы пришедших обрушились мощные удары, и оба рухнули на пол.

Когда стемнело, из дома Долевичей вышли двое эсэсовцев и вывели мужчину в широкополой шляпе, который нес на плече лом. Они зашагали прямо посередине улицы. Миновали цирк, гостиницу, свернули к школе. Прошли мимо, не озираясь. Не было возле здания ни автомобилей, ни автоматчиков, и само здание казалось покинутым, светилось только одно окно возле входа. Но у ворот стояли часовые. Вряд ли немцы стали бы охранять пустое здание.

Эсэсовцы и мужчина с ломом свернули в переулок, обошли школьный сад и оказались с тыльной стороны школы.

– Ломик, - сказал эсэсовец постарше, Каруселин.

– Осторожно, у них может быть сигнализация.

– А мы ничего не тронем.
– Он взял ломик, вставил его в прутья решетки, нажал.
– Помогите.

Хрипак тоже навалился на лом. Прут начал сгибаться, нижний конец его хрустнул и выскочил из крепления. Оба ухватились за него и отогнули в сторону.

На улице показался патруль.

– Быстро. Чини. Петр, внимание.

Хрипак стал ковырять ломиком землю возле решетки. Патруль остановился. Один из патрульных спросил:

– Что тут у вас?

– Ремонтируем решетку, черт бы ее побрал!
– откликнулся Петр.

– Помочь не надо?

– Свинья справится и сам.

Патрульный кивнул, и они пошли дальше. Когда патруль свернул за угол, Каруселин спросил у Петра:

– Пролезешь?

– Попробую.

– И пробовать нечего. Давай второй прут отогнем. Что там парень один будет делать?
– сказал Хрипак и сунул лом под соседний прут. Вместе с Каруселиным отжали его в сторону.
– Теперь все пролезем.