Братья
Шрифт:
На базе было необычайно шумно - воспользовавшись случаем, моджахеды запаслись не только продуктами...
С разрешения главаря банды к накрытому "достархану" сошлись почти все пребывающие на базе воины. Врага не боялись.
– Командир, а не слишком мы рискуем, сняв почти всех людей с постов охранения?
– озабоченно поинтересовался Хасан у докурившего косячок Лечо.
– Риск? Ты говоришь о риске? Никакого риска нет!
– беззаботно отмахнулся помощник главаря моджахедов.
– А если появятся русские собаки?
– не унимался Хасан.
– Собаки не появятся, - со снисходительной
– Как можно быть настолько уверенным?
– телохранитель Аслана поражался такой беспечности, казалось бы, бывалого воина Аллаха.
– Ты давно не был в наших краях, брат! Не дышал воздухом лесов, - Лечо затянулся ещё раз и протянул косяк собеседнику.
– Пыхнешь?
Хасан отрицательно покачал головой.
– Ты стал слишком недоверчивым в своём городе, - заметил помощник командира.
– Я не стал беспечным, - поправил его телохранитель.
– Брат, мы не беспечны. Если бы Ахмад был беспечен, он бы пригласил за стол всех. А он нет. Видишь?
– Лечо показал пальцем в склон хребта, ближе всего подходящего к базе и нависающего над ней своей практически отвесной кромкой.
– Здесь самый опасный участок.
Хасан согласно кивнул: стоило только противнику выйти на этот козырёк, и вся база становилась похожа на хорошо простреливаемую мишень. И тут бы уже не помогли ни тянувшиеся по базе щели, ни несколько отрытых в земле, с крышами в три наката, брёвен блиндажа.
– Вот там, брат, - нравоучительно продолжал Лечо, - пост охранения мы оставили. Теперь понимаешь?
– Нет, не понимаю. Русские могут придти и с другой стороны.
– Э - э, брат, говорю, давно в горах не был! Русские не придут. Даже малец знает то, чего не знаешь ты!
– И чего я такого не знаю?
– Хасан едва сдерживался. Взирать на этого самодовольного нарика было выше его сил.
– Федералы предсказуемы в своей академичности, - появившийся из-за спины Ахмад вставил своё веское слово в затянувшуюся беседу.
– Вот - вот, - закачал головой Лечо.
– И что с этого?
– насупился Хасан, которому осточертела эта игра в угадайку.
– Хасан, брат, - Лечо встал и приобнял телохранителя за плечи. Сейчас он любил всех-всех на свете, даже, наверное, русских.
– Спецы живут по схеме. По схеме, понимаешь? Нет? Я поясню. Мы что сделали? Разбили их в пух и прах, прально? Прально. А что делают федералы, если вышестоящее командование считает, что понесённые потери были неоправданно высокими, знаешь? Не знаешь. Так я тебе объясню.
– Ну, уж будь добр!
– проворчал Хасан.
– Ну - ну, не сердись, - Ахмад примирительно похлопал гостя по плечу.
– Да кто сердиться? Хасан?
– язык Лечо слегка заплетался.
– На меня? Хасан, ты на меня сердишься?
– Нет!
– огрызнулся телохранитель.
– Сердишься...
– Лечо вздохнул.
– Не сердись, брат! Я же тебе сказал: сейчас всё расскажу...
Тут его перебил Ахмад.
– Причина в том...
– начал он, но Лечо скорчил просительную гримасу:
– Командир, я сам!
Ахмад махнул рукой - "Мол, действительно, что это я? Сами начали, сами и разбирайтесь". И зашагал по своим делам.
А Лечо, радостно улыбаясь, продолжил свою ну о-о-очень познавательную лекцию:
–
Хасан понимающе кивнул. Теперь-то все встало на свои места. Получалось, что при появлении неоправданных (с точки зрения командования) потерь, отряд временно отстранялся от выполнения боевых задач и "садился" на доподготовку. Так повторялось от случая к случаю, и потому трудно было ожидать того, что на этот раз будет по - другому. Становилась понятна и веселая беспечность Лечо, и холодная уверенность Ахмада.
– Прошу за стол!
– прерывая разговор, из-за деревьев появился радостный Аслан.
– За стол, значит за стол, - притворно вздохнул Хасан, с удовольствием освобождаясь от потных объятий глупо улыбающегося Лечо.
Окончание беседы немного успокоило Аслановского телохранителя, но обеспокоенность окончательно не прошла. И потому оказавшись за столом рядом с Ахмадом Нуриевым, он не удержался от того, чтобы вновь не поднять волнующий его вопрос.
– Брат, я беспокоюсь по поводу охранения: стоило ли снимать посты?
– Беспокоишься, значит?
– глаза главаря банды строго сощурились, ему не нравилось, когда кто-то сомневался или оспаривал его решения.
– Считаешь, что я не прав? Что ж, не в моих правилах ограничивать гостей в их мнениях и желаниях. Автомат у тебя есть. Беспокоишься - тогда можешь взять его и идти охранять нас, пока мы будем пировать и веселиться. Никто тебе не препятствует!
– и хищно ухмыльнувшись, Нуриев посчитал беседу оконченной.
Хасан вздохнул и принялся есть. Охранять кого бы то ни было не хотелось.
Крик смертельной боли и грянувший следом выстрел заставил Хасана вздрогнуть и напрячься. А некоторые из сидевших за столом даже вскочили на ноги. Но никто не поспешил к оружию до тех пор, пока прямо по столу не стеганула тугая автоматная очередь, а потом ещё одна и ещё. Кто-то, застонав, навалился грудью на стол. Гулявшие моджахеды кинулись в разные стороны, и тут один за другим прогремели два взрыва.
– Спецы!
– истошно завопил кто-то, и Хасан вдруг понял, что бежит к одному из укрытий, спрятанных в гуще кустов. Увидев прямо перед собой сидящего на корточках Аслана, вертевшего во все стороны стволом автомата, Хасан забрал у того оружие и, ухватив за шиворот, потащил за собой. Буквально силой впихнув его в блиндаж, телохранитель развернулся и, не задумываясь, дал несколько очередей по ближайшему склону. И только после этого сумел оценить всю комичность происходящего: наведших такой переполох русских было всего двое. Один - бывший пленник, отобравший оружие у своего, вероятнее всего обкуренного, конвоира, засев в расположенной чуть ниже продовольственных складов промоине, поливал хозяев базы из автомата. Второй - у которого, судя по всему, вообще не имелось никакого оружия, короткими рывками бежал к первому. Хасан даже позавидовал везению, с которым тому удавалось избегать вьющихся вокруг пуль.