Шрифт:
От автора
«Эмансипе»
История любви бывшей возлюбленной Достоевского Аполлинарии Сусловой и молодого писателя Василия Розанова. Она – пострадавшая от своеобразной сексуальной природы великого писателя. Он страдает более чем оригинальным представлением о настоящей любви. Каждый из них двоих во взаимном чувстве – жертва и истязатель.
«Любимый вождь нашего племени»
Политическая драма. 30-е годы. Талантливый молодой человек, став помощником Сталина, становится как бы его двойником.
«Реабилитация Мазарини»
Совсем другой Джулио Мазарини. Не тот, каким мы знаем его по романам Александра Дюма. При этом автор ничего не сочиняет. Характер знаменитого кардинала именно такой, каким был на самом деле. Это Дюма-отец его исказил. Так что версия автора – самая настоящая реабилитация, то есть освобождение знакомого образа от напраслины. В этой пьесе совсем другие не только характер и деяния кардинала, но и любовные отношения Мазарини и французской королевы Анны Австрийской. Подлинная любовь, которой можно только удивляться.
«Двое и еще четверо»
Лирическая мелодрама. Писатель-детективщик решает сменить тему – написать о любви. Но прежде хочет влюбиться, чтобы написать о любви с натуры – с себя и вовлеченной в эту авантюру интереснейшей партнерши, матери четыре детей. Только в финале детективщик начинает понимать, что эта чудная женщина – тоже любительница экспериментов – все четверо ее детей не от бывшего мужа, а от разных мужчин.
«Страдалки»
Криминальная мелодрама. В женскую колонию для особо опасных рецидивисток приезжает криминолог, специалист по женской преступности. С ним – американка, мастер художественной фотографии. В колонии проводится конкурс красоты. Криминолог добивается освобождения победительницы. Но не может помочь той женщине, которая особенно нуждается в этом, и гибнет.
«Я полюбил свои страдания»
Историческая драма. Противостояние Сталина и хирурга-виртуоза Войно-Ясенецкого, демонстративно ставшего епископом в пору яростных гонений православной церкви. Невероятные страдания и любовь к молодой женщине, от которой епископ отрекается, вынужденный исполнять обет монашества.
Эмансипе
Василий Розанов – учитель, писатель, литературный критик
Аполлинария Суслова – бывшая возлюбленная Достоевского
Михаил Голдин – друг Розанова, продавец его книг, учитель музыки
Софья Голдина – мачеха Михаила
Таня Щеглова – учительница
Большая квартира Михаила Голдина.
Точнее, квартира его отца, живущего с молодой женой Софьей, мачехой Михаила. Здесь Розанов снимает комнату.
Розанов в своей комнате. Он в творческом процессе: много курит, ходит туда-сюда, что-то
В другой комнате. Михаил Голдин со своей молодой мачехой Софьей.
С о ф ь я. Если бы ты только знал, Мишенька, какие мы были с Полиной эмансипе. Как мы куролесили! Таскали по очереди впереди демонстрантов красный флаг, пели Марсельезу, кричали «Долой царя!», казаков задирали, обзывали всячески. Нас хватали, мы визжали, отбивались, нас колотили, тащили в участок, сажали в клетку вместе с проститутками, мы дрались с ними. Потом жандармы нас допрашивали, говорили, какие же мы дуры…
Лицо у Михаила вытягивается. Софья понимает, что перебрала и начинает отыгрывать назад.
С о ф ь я. Мишенька, ты только не подумай, что мы были совсем уж оторвами. Прости за подробность, но нам с Полькой было уже за двадцать, а мы были еще девами непорочными.
Софья подходит к Михаилу и с нежностью гладит его по щеке.
С о ф ь я. Ну, перестань осуждать меня. Сейчас Полина придет, а у тебя надутый вид. Интересно, какая она сейчас. Почти пятнадцать лет мы не виделись, для женщины – срок ужасный. Хотя… они там в Европе умеют ухаживать за собой.
Входит горничная.
Г о р н и ч н а я. Аполлинария Прокофьевна Суслова.
С о ф ь я. Проси.
Входит Суслова. Ей под сорок, но выглядит она, если не приглядываться, на тридцать.
Женщины раскрывают объятия, целуются, разглядывают друг друга. У Сусловой короткая стрижка, и одета она во все черное.
С о ф ь я (не без зависти). Полинька, ты до сих пор нигилистка с головы до ног, но как же ты изысканна! Что значит пожить в Европе. Тебе сейчас, наверное, все так чуждо здесь у нас.
С у с л о в а (голос у нее грудной, речь несколько медлительная). Ах, Соничка, у русских две родины – Россия и Европа. Так что я везде у себя дома. К тому же в России я уже почти три года.
С о ф ь я (в крайнем удивлении). Как? Как можно, Поля, не дать знать?
С у с л о в а. Сидела у родителей в деревне, в маленькой комнатке с низким потолком, как в келье.
С о ф ь я. Это после Парижа, Рима, Берлина, Женевы!
С у с л о в а. В Европе мне говорили, что я не русская душой. Но и своей не считали.
С о ф ь я. Ты как раз очень даже русская. У любой русской, самой веселой и даже самой ветреной в глазах можно увидеть печаль. Посмотри на свои глаза в зеркале.
С у с л о в а. Я теперь не ветреная, я теперь эмансипированная. Почему француженки не так быстро стареют? Они сами выбирают и сами предлагают. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я… И никто их за это не осуждает.
М и х а и л. Как интересно.
С о ф ь я (подводя Михаила). А это мой пасынок, Михаил.
С у с л о в а. Очаровательный мальчик. Сколько тебе, Мишенька?