Брем
Шрифт:
Через «каменные ворота»
5 марта 1876 года, на следующий день после аудиенции у императора Вильгельма I, стартовала поездка в Санкт-Петербург. Здесь был предусмотрен обмен мнениями с представителями Русского географического общества. Кроме того, поездке оказало поддержку Императорское общество для содействия русскому торговому флоту. Чуть позже, после короткого пребывания в Москве, 18 марта экспедиция ночным экспрессом отбыла в Нижний Новгород, где уже заранее были предприняты все необходимые приготовления для путешествия на санях. Альфред Брем с интересом осматривал древний русский город, который к тому времени был уже одним
Уже в Нижнем Новгороде наметилась первая проблема в поездке. Весна 1876 года начиналась неожиданно рано. Вместе с ней пришла оттепель, которая расстроила планы передвижения на санях. Нужно было все делать быстро. Три тройки и багажные сани по крепкому еще насту помчались к Казани. Но уже на следующий день пришлось оставить удобные зимние трассы. Большие полыньи заставили использовать обычный тракт. Проект ехать «сибирским способом» — день и ночь — был оставлен как нереальный. Правда, температуры позволяли иногда возвращаться на лед и снег, но постоянно это делать было небезопасно. Снег таял все больше, земля чаще виднелась сквозь наст, это был настоящий кошмар для «самоходных зимних путешественников», как они себя называли. Быстрой езды никак не получалось. Разбитые дороги заставляли надолго застревать на оттаявших участках. Пригодились взятые с собой мягкие матрацы. Кстати, сани были сделаны добротно — они уже сослужили хорошую службу Норденшельду.
Редкие почтовые станции напоминали Брему оазисы в суданской пустыне — настолько желанными они становились в ледовом безмолвии… Только там можно было узнать названия ближайших населенных пунктов и увеличивавшееся расстояние от Санкт-Петербурга…
Около 5 дней понадобилось на 420 километров до Казани. Сани то проваливались в глубокий снег, то заезжали в полыньи, и приходилось их тащить по проложенным доскам.
Приток переселенцев в главном губернском городе в XVII веке составил 20 тысяч человек и на этом не остановился. Университет здесь был основан в 1804 году и стал крупным научным и культурным центром. Вильгельм Радлов, которому Финш нанес визит, жил тут с 1871 года и работал инспектором мусульманских школ. Его советы путешественникам оказались весьма ценными в ближайшие недели. Радлов ввел их в дом местного муллы, и беглый арабский Брема привел того в изумление. Профессоры университета ознакомили их с лабораториями. Не обошли вниманием и библиотеку, которой руководил немецкий востоковед Готвальд. Отчет о поездке упоминает и «большой пивоваренный завод, который обеспечивает отличным пивом пол-Сибири».
Но главным являлось не только делать визиты и посещать достопримечательности. Стоило подумать и о переоснащении экспедиции. Слишком тяжелые сани следовало заменить на более легкие. Вопрос о том, на чем продолжать движение — на повозках или санях, решился в пользу последних. Багаж был существенно уменьшен. Тяжелая повозка отправлена по рельсам в Барнаул.
Выбор мягких саней оправдал себя полностью. Пока лежал снег, можно было мчаться во весь опор. Потом началась борьба с грязью. 1 апреля между Пермью и Казанью достигли Камы. Среди густых лесов стояла гробовая тишина. Здесь волк и медведь по-прежнему оставались хозяевами тайги.
Следующей важной вехой на пути экспедиции стала станция Пермь. В этом городе, расположенном в конце караванных путей на западных склонах Урала, насчитывалось тогда всего 22 тысячи жителей.
Выпавший снег позволял путешественникам постоянно ехать в санях, а так как почтовые отделения обменивались телеграммами об их прибытии, дела пошли быстрее.
Уральский хребет приближался.
Вот миновали и каменный обелиск, означавший начало Азии. В столице Урала была развита золотообрабатывающая промышленность и было много резчиков по камню. Именно в Екатеринбурге тогда изготавливали массивные произведения искусства для Эрмитажа.
Хлебосольная Сибирь
Дальнейший путь до Тюмени оказался сущей пыткой. Обледенелый снег то и дело перекрывал дорогу, и приходилось подолгу ехать в повозках по обочинам. Колеса вязли в прогалинах черной земли. Оси и ободья постоянно ломались. Вскоре после поломки багажной повозки та же участь постигла и пассажирскую.
Финш и Брем вынуждены были пешком добираться до ближней деревни, откуда местный староста на перекладных доставил их в Тюмень, предварительно показав свои владения.
Местная сибирская кухня оказалась тяжелым испытанием для не привыкших к таким разносолам и обилию еды немцев. То, что они представляли себе на родине, дома, стало жалким подобием реальности в доме их хлебосольного хозяина. Не успели они насладиться утренним чаем и кофе, как был накрыт основной завтрак. Он состоял из горячих блюд: дичи, мяса и рыбы. «Но прежде чем мы отправились в путь, нас уже ждал этакий шведский стол, накрытый всевозможными пирогами, ветчиной, колбасой, икрой, сардинами, сыром и различными алкогольными напитками. Каждому путешественнику по Сибири рекомендуется иметь мощный желудок».
Источник такого замечательного гостеприимства был вскоре обнаружен. У хозяина была не только должность старосты, которая не давала ему ничего, кроме престижа. Он являлся также совладельцем большой судоходной компании, которая владела большинством пароходов, ходящих по Оби и ее притокам. Они не только занимались перевозками пассажиров и товаров, но и транспортировали ссыльных и каторжников — до 15 тысяч за сезон. В Тюмени, основанной в 1586 году, жило тогда 18 тысяч человек, большинство которых работали на заводах и Игнатовской верфи. Кроме того, здесь обрабатывались шерсть и шкуры. Здесь же сходилось множество торговых путей.
Путешествие было продолжено в юго-восточном направлении. Вскоре снова сломалась ось повозки, что показалось плохим предзнаменованием. Похолодало, и оказалось, что «немецкие меха» легко пробиваются сибирскими морозами. Брем мерз отчаянно! Переправа через Пижму всей компанией всем показалась головокружительным делом. Пересечение Тобола также было опасным. Повозки спустили на лед по доскам, но одно колесо все же угодило в полынью и провалилось по ось. Едва успели вытащить повозку, как лед повсеместно начал трескаться…
На следующий день река проявила себя более гостеприимно, и путешествие можно было продолжить. Но все же весна давала о себе знать. Птицы стали строить гнезда для потомства, появились первые бабочки.
За Тюменью появились возделанные поля и песчаные сосновые перелески, напоминавшие родные земли под Магдебургом.
Хотя снег везде почти полностью сошел, дорога представляла собой месиво из грязи и ледяного крошева, что задерживало продвижение. Во второй половине дня 17 апреля достигли Ишима, одного из старейших городов Сибири, основанного в 1630 году. В тот же день переправились и через саму реку Ишим. Постепенно местность стала приобретать степной характер.