Шрифт:
Пролог
— Ох, ну и холодина! — простонал помощник мэра, стуча зубами. Выпростав из шерстяной варежки замерзшую ладонь, он достал непослушными пальцами кинжал и поставил на столбе зарубку. Без малого сто двадцать отметин! Первую он нанес в тот самый день, когда над Стипотом закружились первые хлопья снега, а последнюю поставит не раньше ледохода.
С макушки столба сорвалась снежная шапка и, ударившись оземь, рассыпалась в ледяное крошево. Помощник мэра, едва успевший отпрыгнуть, выругался сквозь зубы, пнул ни в чем не повинный столб и поспешил в уютное тепло ратуши.
Месяц Ледяных Рун близился к концу. Последние несколько дней погода стояла на
Рыночная площадь Стипота была полна народу, над ней стоял постоянный гул от десятков голосов. Торговцы спорили, нахваливали и изредка всучивали товар, а простой люд бродил вокруг, прицениваясь и ропща на непомерно высокие цены. Особое оживление можно было заметить неподалеку от рынка у единственной в городе гостиницы.
Сегодняшний день ознаменовался тем, что в городке остановился переночевать отряд рыцарей. Они возвращались из дальних краев, из похода, богатого сокровищами. Главный трофей сейчас томился в клетке, водруженной на повозку перед гостиницей. Бледные тонкие пальцы с длинными ногтями вцепились в прочные деревянные брусья с серебристым налетом. То было особое напыление, сделанное из аслатиновой пыли и заколдованное так, что прутья нельзя было сломать ни с помощью магии, ни применяя физическую силу. Разумеется, если на эти прутья обрушить всю мощь зачарованного гномами топора, они разлетятся в щепки, но узник не обладал ни подобным топором, ни даже мало-мальски приличным оружием. Бешеные черные глаза мрачно вращались, осматривая небогатую событиями жизнь двора.
Да, в этот раз рыцарям сказочно повезло, не каждый день получается захватить в плен черного мага.
С утра буквально все жители Стипота сочли своим долгом обозреть пленника и вынести свой вердикт о его личных качествах. Они сошлись во мнении, что маг злобен, агрессивен, да и урод к тому же. Пленник презрительно кутался в плащ и отворачивался, когда какой-нибудь настырный горожанин подходил совсем близко. Одна девица, впрочем, осмелилась пролепетать, что сей маг недурен собою. Тотчас же ее осыпали столь обидными замечаниями и грубыми насмешками, что прелестное личико покраснело, и она умчалась домой, откуда решила еще неделю не казать носа.
Рыцарей встретили очень тепло, сам мэр распорядился о званом ужине в местной таверне в их честь, а несколько постояльцев были вынуждены освободить лучшие комнаты, уступая их приезжим. Хитрый хозяин таверны, уладив разногласия, сбросил для рыцарей цену ровно вдвое, зная, что вечером к нему придет множество народу, чтобы хоть одним глазком взглянуть на доблестных рыцарей, и он с лихвой возместит затраты, продавая простые закуски и дрянную выпивку втридорога.
Аткас с утра тоже приходил поглазеть на диковинку в клетке, но черный маг его совершенно не впечатлил. Ни тебе черного балахона, ни посоха, ни разрядов молний по телу, ни самых завалящих демонов поблизости. Плащ, надо признать, все-таки был: грязно-коричневый и рваный. А так — старик стариком, самый обычный на вид.
Выросший на улице, Аткас перевидал в своей жизни многое, хотя городок, где он жил, располагался вдали от основных дорог империи, и всевозможные чудеса и напасти происходили далеко за его пределами. Но одна дорога здесь все-таки проходила — дорога из Вусэнта, огромного города-порта на западном побережье Кольдии. Она сходила на нет вскоре после Стипота, и дальше надо было пробираться потайными тропами, чтобы попасть к восточным отрогам Вишневых гор, где до сих пор таились от закона
Аткас немного завидовал рыцарям, но считал, что есть и оборотная сторона у славы и подвигов: многочасовые переходы в доспехах, изнуряющие тренировки, опасность, подстерегающая на каждом шагу... Не раз и не два бывало, что отряды не возвращались вовсе, навеки сгинув в диких местах у подножия Вишневых гор. Не даром говорилось, что за спиной воина усмехается смерть, — один неверный шаг и ты труп.
Если кто и усмехался за спиной Аткаса, так это городские стражники. Быть воришкой в маленьком городке, где тебя почти все знают в лицо, сложнее во сто крат, нежели заниматься разбоем, скажем, в столице. Но юноше, собственно, деваться было некуда. Он родился в столь нищей семье, что в детстве радовался, коли ел раз в три дня. К работе склонности у него не обнаружилось, хотя мать не раз пыталась отдать его в ученики к местным мастеровым. И неизменно каждый раз он своей ленью и притворной тупостью доводил их до белого каления и добивался того, что его гнали взашей. Дольше всего его выходки терпел здоровенный кузнец, бивший Аткаса смертным боем за малейшую промашку. От него юноша удрал сам. А потом мать умерла, и он оказался предоставлен сам себе: то репку на рынке стащит, то у пьяного возле таверны кошель вытащит. Тем и жил.
И вот сейчас он шнырял по рынку, высматривая себе пропитание. Бывалые торговцы, едва завидя его маленькую фигурку в оборванной одежде, сдвигали брови и принимались пуще прежнего следить за товаром, но Аткас не унывал.
В крайнем ряду он заметил нездешнего крестьянина, торгующего яблоками. Простоватое лицо и рассеянный взгляд мужика не сулили никаких неприятностей. У такого стащить что-нибудь легче легкого. К тому же Цила просила яблочек...
Аткас подобрался ближе и сделал вид, что он просто идет мимо. Посвистывая, он словно бы даже глядел в другую сторону, на красивых девиц с корзиночками, а рука, действуя словно сама по себе, подобралась к одной из корзин с красными фруктами, вот ладонь обхватила гладкое яблоко...
Внезапно руку чуть повыше предплечья словно клещами сжали, он невольно вскрикнул и с изумлением поднял глаза. На него смотрел суровый крестьянин. И куда только подевалось простодушное выражение лица?..
— Эй, ты, куда свою лапу тянешь? Стра-а-ажа!!!
— Я только пощупать хотел... Спелые ли... — Растерянно пробормотал Аткас. Вот уж не думал он здесь опростоволоситься!
— Пощупать он хотел! Видали мы таких! А ну, мерзавец, выворачивай карманы, посмотрим, сумеешь ли ты расплатиться!
Аткас глянул внимательнее на яблоки и чуть не застонал от досады. И как он мог так ошибиться: принять жутко дорогой южный сорт за дешевый местный! Вполне естественно, что крестьянин его стережет пуще глаз. Видно, сегодня боги не на стороне Аткаса.
И тут чья-то рука легла ему на плечо, и суровый мужской голос спросил:
— Что здесь происходит?
Крестьянин вмиг преобразился. Лицо расплылось в слащавой улыбке, и он пропел:
— Ничего, господин! Мы сами разберемся. У нас с воришками разговор короткий. Или вы сами желаете препроводить негодника в темницу? Или яблочек купите, самые хорошие на всем рынке...