Бретёр

Яковлева Юлия

Остановились на следующей станции сменить лошадей. Мурин не захотел выйти

размять ноги, хотя следовало бы. Его охватила странная апатия. Ямщик на ходу бросил на него взгляд искоса. Заглянул в лицо.

«Ишь, пацанчик совсем». Подошел, протянул папиросу.

— Покури, барин. И я покурю.

Мурин не стал ломаться, вышел. Взял. Закурили. Постояли. Сизый дым завитком исчезал, едва

вырвавшись изо рта. Было темно и холодно. На станции горели окна.

— Сколько ж тебе годков, барин?

Мурин надбавил:

— Девятнадцать.

Ямщик затянулся, щурясь от дыма, качнул головой. Вынул флягу.

— На вот, глотни. И я глотну.

Снега еще не было. Небо сливалось с землей.

— Эк вызвездило, — показал глазами ямщик. — Знать, к морозу.

Мурин тоже посмотрел вверх.