Брейкмич

Манс Ольга

Я думаю о том, как получилось так, что я застрял в этих сумерках, когда в кармане загудел телефон. Даже не представляю, кто мог мне звонить в это время суток. По работе уже поздно. А других звонков я не жду. Достал телефон. Гадкое сообщение, но приятно и такое малое внимание. Здорово отвлекло от мрачных мыслей. Я усмехнулся. Девушка, с которой я таки и не встретился сегодня, обижена на меня до глубины души. И все же пишет мне, и все же открыто намекает встретить с ней.

Сейчас.

Я смеюсь уже в голос. Откинув город взглядом, и вернее ту часть, что я мог видеть со своего места наблюдения, подумал что это неплохая мысль. Вернулся к верному железному другу. И вот уже вдвоём мы разрезаем

мрак золотой полосой дальнего света фары. Я хотел пролететь перекрёсток на жёлтый сигнал светофора, как мою грудь словно сжали тиски. Я едва не согнулся попала, теряя управление. Притормозил, выравнивая дыхания. Дышал шумно, растирая грудь. Может быть это инфаркт, а ни какое не чутье. Немного растерян. Оборачиваюсь по сторонам. Народу мало. Идут по своим делам. Из рядом стоящего дома, хлопнув дверью, вышла девочка, а может мальчик. Сейчас хрен их различить в одинаковых балахонах и у обоих могут быть длинноватые волосы с розовым отливом. Я проследил за ней/ним, но моё внимание привлёк дом. Типичная высотка. Во всех окнах свет, люди вернулись с работы. Я слезаю с байка. Направляют к двери. Доводчики сломаны, потому я беспрепятственно проникают в подъезд. В груди все ещё темно, но по крайней мере я могу дышать. Чутье ведёт вверх, потому я послушно поднимаюсь по грязной лестнице. На одном из лестничных пролетах стоит стайка молодежи. Несколько парней и девушка. Та улыбается мне.

– Ты чё здесь потерял? – тут же отзывает её кавалер с крашеными волосами.

Меня передернуло. Я замедлил шаг. Посмотрел на придурков. Девушка закусила губу, все так же пялясь на меня. Остановился. Другие парни напряглись, это чувствовалось в воздухе, в их судорожно расширяющихся ноздрях и зрачках. Крашенный распустил свой павлиний хвост, бравада таки и лилась из его гнилого рта. Я сделал шаг в их сторону, нависая над всей шайкой с высоты своего роста. Тени подо мной вытянулись, кусая обувь придурков острыми зубками.

– Проблемы? – мой голос низкий, угрожающий.

Смотрю внимательно на них. Девушка в панике, не знает куда деть свой ошибочный взгляд, начинает паниковать. Парни замялись. Один начинает отчаянно поглядывать в сторону лестницы. Я сделал ещё один шаг, обрывая пути их отступления. Меня все ещё беспокоит грудь, потому я немного зол. В общем – то на себя, но задевать меня все равно не стоило. Аура вокруг меня тяжелая, взгляд опасный, как и тени, вдувающие страх в кожу придурков.

– Нет проблем, – сглотнул крашенный парень, уже лишившийся деланной напыщенности, выглядит как ученик средней школы.

Я же ищу проблем. Всегда так было. Но уж точно не с подростками.

– Валите отсюда, – закрываю тему я.

Продолжаю свой путь наверх, за спиной слышу шарканье ног по лестнице и обиженные голоса.

Иду дальше, пока боль вновь не сложила меня пополам. Отдышавшись, понимаю, что нужно заглянуть в больницу утреца. Мой взгляд падает на дверь. На ней символ, едва различимый. Может быть уже давно стертый, но все же…

Толкаю дверь. Заперто. Достаю отмычку и спокойно захожу в квартиру. Свет горит и никого. Пусто в коридоре, в кухне и только в комнате кое-что интересное. Я присвистнул. Давненько я его не видел. Не досконально точен, я его помню, как будто сейчас. Но все же надо отдать должное художнику. Нарисовано было реалистично, даже слишком, хоть и не точно. Он был везде. На стенах, изрисованных листах, на узком диване, заваленном блокнотами, на столе – четыре листа офисной бумаги сложных вместе – одно единственное изображение. Это смахивало на чью-то больную фантазию или скорее одержимость.

Везде он.

Только он.

Костяной путь.

Тот самый путь, что ведёт в ад. Настоящий ад, где каются исковерканные души.

И автор этих рисунков либо

обычный чувак, что фанатеет от этой темы. Безобидный, но потенциальный псих. Либо этот некто или нечто не из этого мира. Я осторожно обошёл комнату по периметру. Достал свой верный пистолет из куртки. Осторожно заглянул в ванную комнату. На кухне я уже был.

Никого.

Но раз электричество осталось включенным возможно хозяин скоро вернётся. Может вообще побежал в ближайший паб за бутылкой пива ибо с таким количеством потусроних картин, пожалуй, без бутылки не разобраться. Я огляделся. Вокруг лежали книги по демонологии и прочий хлам не имеющим к реальности ада никого отношения. Очередная чушь, выдуманная фанатиками. Грудь больно сдавливало, я тяжело дышал и казалось, чем больше смотрю на этот долбанный путь, тем сильнее затягивая ноющая боль сознание. Все же здесь не было ничего такого, за что можно было докопаться до хозяина. Я вышел из квартиры, потирая сердце. Потом вернулся и сгреб все эти гребаное изображения в охапку. Спустился, обошёл здание. Кинув в мусорный ящик, поджёг бумаги. Меня всего слегка потрясывало от внезапно нахлынувших эмоций. Я закурил, не с первого раз зажёг зажигалку. Выпустил в ночное беззвёздное небо дым. Краем глаза заметил, как в окне кто-то одернул занавеску. Повернулся к этому окну. Тусклый свет все ещё освещал прямоугольник в бетоне, но никого больше там не было. Я успокоился, да грудь переставала досаждать. Кинул окурок на асфальт. Раздавил ботинком и только сейчас заметил, как тени подо мной шевелится. Длинными нитями они извиваются во мраке, на тон темнее чем сама ночь. Танцуют под только им ведомую музыку и забегают в окно на третьем этаже. Я последовал за ними. Обходить здание не было времени. Я достал с прыжка до пожарной лестницы. Опустил её вниз и вскарабкался до третьего этажа. Тени нечистой силы клубами вваливались в щели окна. Я ощущал их ртом, их тяжесть ушами. Выбив локтем стекло, блага не стеклопакет, влез в квартиру. И чуть не захлебнулся от вязкости воздуха. Пространство вокруг просто кишело тварями, сотканными из тьмы. Я начал палить в них пистолета, пугая соседей. Но шум был меньшей их бедой, если брать в расчёт десятки чертей в комнатушки. Пули разрывали их, рассекали на части. Когда склеиться обратно у них не получалось, они противно визжали, возвращаясь в ад. Патроны закончились. Но тени все ещё кружились, сужая кольцо вокруг меня. Шипели над ухом, хватали за ноги. Ничего другого придумать не мог. Убрав пистолет в карман. Достал складной нож, резанул поперек ладони. Черти заулюлюкали, потянули свои неуклюжие пальцы к свежей крови. Желая её. Желая меня. Я принялся чертить символ прямо на полу. Тени плясали и смеялись, считая что призываю их в мир смертных, обличаю в физический облик. И зарычали, когда символ оказался не тем, что они ожидали.

– Возвращайтесь к старику! – оскалился я и приложил окровавленную ладонь к символу. Яркий свет озарил всё пространство. Я зажмурился, чтобы не ослепнуть. Видел лишь красные пятна перед глазами, и слышал завывания чертей, исчезающих во свете. Я убрал руку от символа, свет погас. Комната погрузилась во мрак. Обычный цвет, обычной ночи. Я сжал больную ладонь. Носом ботинка попытался стереть кровавый символ на полу. Оглядевшись напоследок, убедился, что чертей нет, вышел в окно. Снова.

Вернулся к своему дому далеко за полночь. На пороге подъезда стояла знакомая фигурка.

– Ты что тут делаешь?

Девушка, застигнутая врасплох, вздрогнула.

– Соня, я же говорил, что не нужно дежурить возле моей двери. Это как-то дико и ненормально. Тем более, ночью. Иди домой, пока кто-нибудь не сделал тебе плохого.

– Прости, да, прости. Просто тебя долго не было… Да прости, я… Прости… – без связанно бормотала девушка.

Конец ознакомительного фрагмента.