Бригада
Шрифт:
— Лично я против, — наконец объявил Калин, и в комнате послышались облегченные вздохи военных.
— Однако я чувствую, что и это еще не все, — продолжал Эндрю. — Гаарк не так наивен, чтобы идти на такой очевидный для всех здравомыслящих людей обман. Послы попытались договориться с вами по отдельности, не так ли?
— Что ты имеешь в виду? — стал защищаться Марк.
— Что вам сказали послы, мистер президент? Что, если Рим захочет продолжать борьбу, вы должны вывести все русские полки? Так? А тебе, Марк? Что предложили тебе, если ты выйдешь из боя, а русские нет? Ты откроешь бантагам проход,
В комнате воцарилась зловещая тишина, оба политика молчали.
— Ну?
Калин опустил глаза и кивнул. Марк попытался было подняться со своего места и выразить протест, но решительный взгляд Эндрю его остановил.
— Ущерб уже нанесен, — ледяным голосом заявил Эндрю. — Уже тот факт, что вы дали повод для подобных предложений, означает, что слухи расползутся мгновенно. Сенатор обсудил это со своим другом, их услышали помощники, и через пару дней новость дойдет до каждого. Черт вас возьми, неужели вы не понимаете этого?
Терпение Эндрю иссякло, и он стукнул кулаком по столу. Все присутствующие были поражены столь нехарактерным для него приступом гнева.
Эндрю поднялся, все взоры были прикованы к нему.
— Я прошу, — начал Эндрю, но по ледяному тону его голоса все поняли, что он имел в виду «я требую», — чтобы вы оба доложили о результатах этих секретных переговоров находящемуся здесь мистеру Гейтсу. — Он кивнул в сторону издателя газеты. — Я хочу, чтобы все переговоры, проводимые во время войны, становились достоянием общественности.
— Но это государственные вопросы, — возразил Марк.
— Это вопросы, касающиеся Республики, руководство которой является избранными представителями народа.
— Но раскрытие всех деталей может кому-нибудь навредить, — заметил Марк.
— Мне плевать, кому это навредит. Я хочу, чтобы в печати появилось подробное описание переговоров и недвусмысленное заявление, что вы посылаете представителей Гаарка ко всем чертям и немедленно депортируете их.
— Я думал, что военные должны подчиняться гражданскому правительству, а получается, что ты приказываешь нам, — сказал Калин.
Эндрю кивнул, полностью отдавая себе отчет в том, что превышает свои полномочия. Возможно, он вел себя по отношению к этим людям слишком жестко, но у него не было выбора. Гаарк не перестанет делать заманчивые обещания до тех пор, пока не будет готов нанести смертельный удар.
— Помните доклад сержанта Шудера накануне Конгресса? — Эндрю попытался сменить тактику. — Гаарк не из этого мира. Он мыслит более изощренно. В отличие от вождей других орд, он рассматривает дипломатию лишь как дополнительный метод ведения войны. Он пытается разделить нас, так как по отдельности нас гораздо легче победить.
— Возможно, нас уже победили, — бросил Марк. — С тех пор как вы здесь появились, погибла почти половина населения Суздаля. Рим однажды уже едва не оккупировали, теперь ты предлагаешь отдать врагу половину моей территории и превратить город в поле битвы. Как долго еще люди будут терпеть этот кошмар? Если бы вас не было, орда сейчас находилась бы в двенадцати годах пути от нас.
— Но вы были бы рабами, — зло ответил Пэт. — Любой нормальный человек скорее согласится умереть свободным, чем жить в рабских оковах. —
Эндрю удивился, что Пэт вспомнил знаменитое изречение Фредерика Дугласа.
— Армия с нами, — не успокаивался Пэт. — Солдаты готовы умереть на поле боя и прекрасно понимают, за что сражаются, в отличие от многих толстых сенаторов и конгрессменов, отсиживающихся в тылу. Мне нужно было привезти сюда этого парня, командира кавалерийской бригады, и показать вам, что с ним стало. Он обнаружил голову своего брата на вертеле, а внутренности в кипящем бантагском котле. Скажите ему, что нужно прекратить борьбу, и он вырвет вам сердце. И я готов поклясться, что любой человек, побывавший на поле боя и видевший, как бантаги расправляются с нашими ранеными и пленными, скорее согласится гореть в аду, чем пойдет на подобную сделку.
— Эндрю, ты сказал, что мы должны опубликовать отказ от предложений Гаарка, — сказал Калин. — Что будет, если мы не опубликуем?
Эндрю сделал глубокий вдох.
— Тогда я снимаю с себя все полномочия.
Присутствующие были поражены. Эндрю посмотрел на Кэтлин, не зная, как она отнесется к его заявлению, но она уверенно кивнула.
— Нет! — закричал Калин. — Ты не можешь так поступить!
— Я доброволец, всегда им был и навсегда останусь. Я могу отказаться от своих полномочий, когда захочу, и именно так и сделаю, если правительство полностью не поддержит предложенную армией стратегию.
— Я тоже ухожу, — сказал Пэт, и все сидящие за столом офицеры, и русские и римские, единогласно повторили его заявление.
У Эндрю перехватило дыхание, он не находил слов.
— Друзья мои…
Эндрю с удивлением увидел, как со своего места поднимается митрополит Касмар. Все русские с благоговением опустили глаза, и даже римляне смотрели на него уважительно.
— Сражайтесь насмерть. Орда есть воплощение дьявола, и мы должны от них защищаться. Нет смысла сейчас обсуждать, как и почему мы объединились против бантагов. Надеюсь, вы не забыли, как наших сыновей и дочерей уводили в рабских цепях или, что еще ужаснее, для совершения своего кровожадного ритуала. Более того, я хочу заявить от имени Церкви: эта война — благое дело. Мы должны не только спастись сами, но и спасти тех, кто сейчас страдает под гнетом рабства.
Калин, хранивший почтительное молчание, кивнул:
— Я не могу идти против своей Церкви и против тебя, Эндрю Кин, ведь ты подружился со мной, еще когда я был простым крестьянином при дворе боярина Ивора. Я отдам материалы переговоров Гейтсу.
Он взглянул на Марка, который тоже согласно кивнул.
Эндрю облегченно вздохнул. Кризиса, по крайней мере на время, удалось избежать.
— Я думаю, нам необходим перерыв, — сказал Эндрю. — Давайте соберемся через полчаса.
Не сказав больше ни слова, он покинул комнату и вышел на ступеньки дворца.