Бригада
Шрифт:
Его взгляд опять упал на телеграмму, доставленную курьером пару минут назад. Гаарк еще раз перечитал депешу. Содержавшаяся в ней информация, скорее всего, не означала ничего серьезного. Это было ничем не подтвержденное донесение, однако кар-карт не мог просто отмахнуться от него, особенно сейчас, когда победа была так близка.
Курьер ждал ответа, и Гаарк наконец принял решение.
— Передайте мой приказ командиру умена в этом районе, — четко произнес он. — Мне необходимо получить подтверждение этой информации. Я не могу гонять свои войска взад-вперед по железной дороге, основываясь только на одном этом сообщении. Кроме того, у меня есть задание для наших летательных аппаратов.
Ординарец повторил распоряжение кар-карта, поклонился и опрометью бросился обратно в штаб. Проклятье, если бы у него под началом была современная армия! Будь в распоряжении Гаарка радио, он бы уже в точности знал, что происходит на востоке. Если войска Республики появились у него в тылу, составы с боеприпасами нужно быстро провести сквозь опасный участок или задержать их отправление до тех пор, пока людей не отгонят от железной дороги.
Гаарк обдумал обе эти возможности. Эти чертовы допотопные паровозы не могут развивать большую скорость. Значит, остается ждать? Но, если он прикажет задержать отправление поездов до завтра, у бантагов кончатся патроны. Они неделями копили боеприпасы для этого штурма и в первые два часа боя уже израсходовали половину своих запасов. Может, приказать солдатам экономить заряды? Нет, нельзя этого делать, пока прорыв не завершен.
Его драгоценные броневики! В самом начале осады Рима несколько машин были моментально уничтожены людьми на узких городских улочках, и Гаарк приказал вывести броневики из боя. С тех пор они так и не покидали депо. Гаарк планировал бросить их на этот решающий штурм, однако он понимал, что в этой кутерьме половина машин сломается, даже не успев произвести ни единого выстрела. И чего ради? Победа и так у него в кармане. Нет, раз возникла угроза его тылу, эти броневики нужно отправить для отражения атаки янки — если, конечно, они там есть.
Гаарк поманил к себе одного из штабных офицеров.
— Я хочу, чтобы платформы с нашими резервными броневиками были прицеплены к первому же паровозу, выходящему из города, — распорядился он. — Нет ничего важнее этого. Отправьте состав с броневиками к мосту через Эбро.
— Нет ничего важнее этого? — переспросил бантаг.
Как же быть с боеприпасами? Броневики были уже погружены на платформы, стоявшие на запасном пути как раз на такой вот экстренный случай. Путь до Эбро займет восемь часов. Если подождать прибытия трех составов с боеприпасами, броневики будут у моста только ночью — слишком поздно для того, чтобы вступить в бой с янки. А если задержать отправление поездов из тыла на восемь часов, они прибудут сюда завтра на рассвете. По подсчетам Гаарка, запасы патронов у его солдат должны подойти к концу только к полудню следующего дня. Время есть.
— Отправьте машины на восток, а эшелоны с боеприпасами пусть идут сюда. Когда составы встретятся, тыловые поезда свернут на запасной путь и пропустят броневики. Если это донесение окажется ложным, тогда, наоборот, состав с машинами отойдет на боковую ветку, а поезда с боеприпасами продолжат движение по расписанию.
Офицер кивнул, усваивая распоряжение кар-карта, и, низко поклонившись, побежал к штабу, чтобы передать телеграфисту слова Гаарка так, как он их запомнил.
Высунувшись из открытого люка в башне броневика, Ганс оперся локтями о край
Ганс тоже помахал Тимокину. Через несколько секунд «железный конь» суздальца вновь тронулся в путь, следуя по древнему римскому тракту, ведущему на северо-восток. Если карты не врали, существовала и еще одна малоиспользуемая незамощенная дорога, которая в пяти милях отсюда поворачивала прямо на север и пересекала железнодорожные пути в десяти милях к востоку от реки. Десять броневиков перевалили через вершину холма и исчезли из виду. Вслед за ними ехали сто кавалеристов и четыре конные упряжки, тащившие повозки с запасами керосина и боеприпасов.
— Ты все еще сомневаешься, стоило ли нам разбивать наши силы? — спросил у Ганса Кетсвана.
Зулус восседал на лошади в нескольких шагах от «Святого Майны», броневика Шудера. Ганс покачал головой.
— Мы уже все это обсудили. Одна колонна направится на восток, а другая, то есть наша, пойдет по западному берегу реки. Когда оба наших отряда доберутся до железной дороги, мы захватили у бантагов от пятнадцати до двадцати миль полотна и двинемся навстречу друг другу, взрывая рельсы и уничтожая все на своем пути. У моста наши колонны встретятся и объединятся. Таким образом, у нас будет время подготовиться к контратаке противника, откуда бы она ни последовала, и спокойно отступить обратно в горы, а если повезет, нам удастся еще и пустить под откос пару вражеских поездов.
— А мне все равно не по душе идея разделения нашего отряда. Дьявол, у нас тут остались всего одиннадцать броневиков, и никто не знает, сколько их будет, когда мы доберемся до цели. Если бантаги подошлют подкрепления, я бы хотел иметь под рукой всю огневую мощь, которая у нас есть.
— А что они смогут нам сделать? — усмехнулся Ганс. — Попрут на одиннадцать «гатлингов»? Мы сотрем их в порошок.
— У тебя в загашнике две тысячи зарядов. Что ты будешь делать, когда они кончатся?
— Не порти мне настроение, — отозвался Ганс. Старый сержант сощурился и бросил взгляд на запад, — Я только-только пришел в себя после этой проклятой осады.
— А я бы с радостью вернулся в Тир, — вздохнул Кетсвана. — Такая уютная безопасная норка, теплая к тому же! Знай постреливай себе этих ублюдков из снайперской винтовки. А здесь мы как на ладони.
— Знаешь, я ведь не звал тебя сюда, — заметил Ганс. — Ты сам напросился.
— Я же считаюсь твоим телохранителем, не забыл?
— Не нужен мне никакой телохранитель! — сплюнул Ганс. — Еще не хватало!
— Сам полковник поручил мне эту задачу, не говоря уж о том, что мне и раньше приходилось этим заниматься, когда ты повел себя как последний идиот во время бегства из страны чинов.
Ганс посмотрел в глаза своему другу, и тот осекся. Воспоминания о том, как они спасались от Гаарка, все еще жгли душу старого сержанта. С момента бегства прошел почти год, но память о тех событиях была все еще слишком свежа и чувство боли не успело притупиться. Возможно, когда-нибудь в разговоре на эту тему он сможет выдавить из себя улыбку и сказать пару слов о пережитых вместе трудностях и проявленной ими смекалке. Со временем все это будет восприниматься как очередное приключение — но не сейчас.