Бригадир
Шрифт:
Утопить «уазик», сбросив его в озеро, для контуженного, перенесшего сотрясение мозга, вымотанного всем случившимся до предела и едва стоящего на ногах Влада оказалось, мягко говоря, непростой задачей. Но он справился, потому что так было нужно, вложив в похороны «козла» последние остатки сил. Ментовская колымага сверзилась вниз и ушла в черную воду озера. Невский рухнул как подкошенный и его начало жестоко рвать, выворачивая все внутренности наизнанку. Но желудок, последний раз получавший пищу утром, был пуст и наружу лилась лишь горькая желчь и вязкая, окрашенная кровью, тягучая слюна. Это было совсем хреново. Только язвы желудка – запоздалого привета от зоновской баланды – ему сейчас для полного счастья не хватало. Вот уж, бля, не прет – так не прет во всем!
Когда спазмы закончились, Влад полежал неподвижно с четверть часа, приходя в чувство и пытаясь отдышаться, затем на карачках
В деревню, от которой его отделяло не более трех километров, Невский вернулся только через два часа, когда начали сгущаться сумерки. Джипа во дворе не было – значит, Фрол до сих пор не появился, и это всерьез настораживало. Однако в доме, за задернутыми шторами, горел свет. Девчонка ждала его. Бросив мешок и удочку в сенях, Рэмбо толкнул дверь в кухню, увидел метнувшуюся ему навстречу, взволнованную Светлану, улыбнулся уголками бледных губ – и силы окончательно оставили его. Он схватился рукой за косяк, но не устоял и тяжело рухнул на пол, надолго потеряв сознание…
Глава четырнадцатая
ТОТ, КТО ХУЖЕ ТАТАРИНА
– Хватит дурака валять, Рэмбо. У тебя веки дрожат, – раздался рядом спокойный, явно знакомый раньше мужской голос. Шаги приблизились. В нос шибануло отвратительным и резким запахом нашатырного спирта. Слизистую оболочку и дыхательные пути будто кипятком ошпарило, желудок, и без того замученный, предательски дернулся. А в затылок словно ударили легким молоточком. Влад машинально отстранился, поморщился и открыл глаза. Оцепенел на секунду, увидев рядом с диваном, на котором он лежал, укрытый до пояса драным ватным одеялом, незваного гостя и – без труда узнал его. Хотя за минувшие годы, пока они не виделись, тот, мягко говоря, сильно изменился. Утратил большую часть волос, сбрив налысо остатки на затылке, но в качестве компенсации отрастил черную, с проседью, аккуратно постриженную бороду и усы и оттого стал очень похож на стандартный типаж «лицо кавказской национальности». Ни дать – ни взять, киношный черкес Ибрагим из «Угрюм-реки» Шишкова. Однако ошибиться было невозможно. Горячей кавказской крови в жилах стоящего перед ним человека текло не больше, чем в папе римском, Иоанне Павле Втором. Это был именно он – бывший авторитет, после смерти отца-покровителя, вора в законе Костыля, ставший лишним в бандитском раскладе Питера, потерявший в неравной кровавой войне всю долю, большинство бойцов, а сам удачно скрывшийся в неизвестном направлении. Это был Сергей Тихомиров, больше известный в криминальном мире города на Неве под погонялом Чалый. Похожий на себя, прежнего, разве что славянскими голубыми глазами, походкой и голосом. Неудивительно, что в таком виде – «а ля мечта сержанта ППС» – после возвращения в Питер ему удавалось оставаться незамеченным для братвы. Однако свободно ходить по улицам российских городов с такой рожей после начала войны в Чечне было невозможно. Впрочем, вряд ли Чалый мерял шагами тротуары и вообще светился на людях…
Узнав гостя, Рэмбо сжал челюсти и отвернулся. В голове, как вихрь, пронеслась всего одна, грустно-безразличная мысль: «Пиздец!» И этим было все сказано. Похоже, эту войну без правил он все-таки проиграл. Несмотря на все предпринятые братвой после взрыва на кладбище меры предосторожности. Не помог домик в деревне.
– Хреново выглядишь, – покачал головой беглый авторитет. Бросил на стол, где стоял стеклянный пузырек, смоченную непонятно откуда взятым нашатырем тряпку. Выдвинув из-под стола стул и развернув его спинкой вперед, присел по-кавалерийски. Покачал головой, разглядывая Невского.
– Прямо скажем, не Сильвестр Сталлоне. Не тот, что четыре года назад, когда Индеец впервые привел тебя ко мне, в «Жемчужину». М-да. Зона – не курорт. Верно, Мюллер? – Сын вора оглянулся.
За его спиной, перекрывая входную дверь, стоял, сложив руки на яйцах, словно каменный истукан с острова Пасхи, рослый амбал. Крутые скулы. Лицо цепного питбуля. В глазах – холодная пустота и решимость по первому приказу хозяина бесстрашно перегрызть глотку любому, не думая о последствиях. В общем, в отличие от вполне здравомыслящих Фрола и Мангуста, этот – просто типичная тупая горилла, с гнусной фашистской кликухой. На вопрос Чалого бык едва кивнул. Типа, да уж, плавали – знаем.
– Ладно, – вздохнул низложенный авторитет, – не будем здесь пургу мести и сопли на кулак наматывать, – незваный гость закурил, глянул на
Базар у меня к тебе есть, Рэмбо. Потому и приехал. Узнал, что твои орлы меня с волынами по всему городу ищут, и решил, не дожидаясь непоняток, сам в гости нагрянуть. Разрулить тему. Ты, я смотрю, мне не рад? Зря…
Влад вступать в диалог не торопился. Пошевелил пальцами руки и ног, напряг и расслабил мускулы. Похоже, тело слушалось, правда, некоторая вялость до сих пор давала о себе знать. Что, в общем, неудивительно после всего, что произошло вчера. За окнами было светло, стало быть, рухнув на кухне, он провалялся в отключке всю ночь. Почти до обеда. Ходики на стене показывают начало одиннадцатого. Кто его раздел и дотащил до дивана, догадаться не трудно. Света. Невский быстро оглядел горницу. Девушки нигде не было. Он отбросил одеяло. Сел на диване. Пошарив рукой по карманам, достал донельзя измятую пачку «Мальборо» и зажигалку, попутно отметив, что ошмонали его подчистую. Из карманов исчезло буквально все, кроме курева – телефон, ключи от квартиры, лопатник с деньгами, паспорт, водительские права, документы и портмоне убитого мента. Исчез и «ТТ» с запасной обоймой. Трофейный ментовский «макарыч» он, от греха подальше, выкинул в озеро по дороге в деревню. Интересно, кто его обчистил? Девчонка или Чалый?
Влад открыл пачку. Все, до единой, сигареты, как специально, оказались изломаны и превращены в труху. Невский катнул желваки, зло скомкал пачку и швырнул на стол. Вопросительно глянул на Чалого, сделал характерный жест двумя пальцами.
«Спокойно, Невский. Не дергайся. Возьми себя в руки, будь проще. Сейчас самое главное – не суетиться. Не показывать страх. Потянуть время, покурить и, вообще, – узнать как можно больше. Словом – максимально прокачать ситуацию, которая, по ходу, почти тупиковая. Влип, что называется, по самое не балуйся. Если Чалый – тот самый пресловутый мистер Икс, его, Влада, шансы дожить до ближайшей полуночи равны нулю в двадцать четвертой степени. Но даже в этом случае надо до последней секунды искать возможности для спасения. Какими бы невероятными, на первый взгляд, они сейчас ни казались. Выхода, как известно, нет только из гроба. А он пока, слава богу, жив».
– Травись на здоровье, – Чалый протянул плоскую жестяную коробочку с гербом. Внутри лежали завернутые в прозрачный целлофан тонкие коричневые сигары с пластмассовыми мундштуками. – Отличный табачок. Индийский. С листьями лайма. Дерет – мама не горюй.
– Где Света? – затянувшись несколько раз ядреным сладковатым дымком, спросил Влад. – Она не в теме. Отпусти ее.
– Кончай гнать. Я не знаю никакой Светы, – равнодушно бросил Чалый. И Невскому показалось что он говорит правду. – Свалила, видать, соска твоя. Когда я приехал, пятнадцать минут назад, в доме уже никого не было. Чему я, честно говоря, даже удивился. Потому как ожидал увидеть минимум одного гоблина с большой, а вместо этого нашел открытые двери… и тебя, лежащего в отключке, бревно-бревном. Где же пес твой шляется? Кажется, его зовут Фрол? – проявил осведомленность бывший авторитет. Заметив непроизвольную мимическую реакцию Невского, хмыкнул:
– Не пялься так, глаза лопнут. Как видишь, я много о раскладе в бригаде знаю. И всегда знал. Можно даже сказать – почти все. Тебя это не удивляет?
– Не так чтобы, – холодно бросил Влад. – Стукач, значит, есть. Кто, поделись секретом. Теперь-то уж не все ли равно? – Это был пробный шар, брошенный Рэмбо. С целью просчитать дальнейшие намерения Чалого. Если сын вора собирается его мочить здесь и сейчас, бессмысленно хранить тайны.
– Слишком много хочешь. Так я тебе и раскололся, – фыркнул Чалый, отрицательно покачав головой. – Зачем мне пацана подставлять? Сам догадайся, умник. Мозгов хватит. Может быть.
– Догадаюсь, – спокойно парировал Влад. – Будет время.
– Крепко тебя на кладбище приложило, – помедлив, задумчиво процедил Чалый, пропустив мимо ушей фразу насчет «будет время». И это был второй, обнадеживающий Невского знак. – Менты говорят – дистанционка, триста грамм тротила. Плюс – гайки. Одного не пойму, какого хрена ты в эту дыру притащился вместо того, чтобы в больнице, под присмотром врачей башню лечить? Апельсины жрать и медсестер за задницу щипать в отдельной палате-люкс, с душем и теликом. Что, очко жим-жим, бригадир! Или, думал, здесь тебя мокрушникам сложнее будет найти и кончить? Наивный Парамоша. – Чалый надменно ощерился. – Вопрос – херня. На пять минут. Любой из твоих старших, если грамотно взять за глотку, расколется за минуту.