Бриллианты

Линд К. А.

Гейтс кивнул.

– Это правда.

– Значит, бурно развивающийся роман? Можете ответить, что вы к ней чувствуете?

Брайна сохраняла на лице фальшивую улыбку, но ей уже не терпелось закончить этот разговор. Ей было достаточно того, что её мачеха считала их парой, а эти притворства на ковровой дорожке, были уже перебором. Брайне не хотелось, чтобы весь мир завтра говорил о них.

– Мы ведь уже ответили, что хотим сохранить нашу жизнь личной.
– Сказала она.

– Бри, ничего страшного, если они узнают, - ответил он, обнимая Брайну за талию.

Она

вздёрнула в удивлении бровь.

– Узнают что?

– Что я чувствую к тебе, - мягко ответил он. Гейтс сверлил её взглядом своих ясных голубых глаз, полных мольбы. Будто пытался что-то сказать, давно скрывавшее от неё.
– Кажется, уже все догадались, кроме тебя.

– Гейтс, вы пытаетесь сказать, что любите её?
– Репортёр нетерпеливо подставила ему микрофон.
– Уходите от комментариев?

– Нет, не любит.
– Брайна схватила его за руку, и потащила за собой без остановки до самого входа в кинотеатр.

Брайна уже бывала тут ранее на премьерах отца, так что легко смогла отыскать пустую комнату. Она протолкнула Гейтса внутрь, и уставилась на него.

– Это ещё что такое было?
– Потребовала она.

Гейтс смотрел ей прямо в глаза.

– А как по твоему, что это было, Бри?

– Я пришла с тобой на эту премьеру, как друг, что я тебе твержу уже который раз. Я дала согласие несколько месяцев назад. И ты был так добр ко мне последнее время, что мне захотелось сделать что-то приятное и для тебя, но я не твоя девушка!

– Ты думаешь, я не знаю?
– зарычал он.
– При каждом удобном случае ты мне напоминаешь это. Но я не могу ничего поделать с тем, что люблю тебя, Бри!

Брайна округлила глаза. Он, правда, затеял эту игру?

– Да прекрати! Тут же не камер! Ты не обязан нести эту чушь, и притворяться, что любишь меня!

Глаза Гейтса вспыхнули гневом.

– Притворяться? Ты, твою мать, решила, что я притворяюсь? Я действительно люблю тебя, Бри! Уже очень давно.

Брайна покачала головой. Он просто не понимает, что говорит. Это неправда. Это не может быть правдой.

– Нет, не любишь.

– Если ты можешь любить другого, то почему ты решила, что я не могу любить тебя? Ты ненормальная стерва, и постоянно сводишь меня с ума, но я не могу ничего поделать с тем, что люблю тебя.
– Он вскинул руки, и начал вышагивать по комнате.
– По какой-то гребанной, неведомой мне причине!

– Ты так говоришь только потому, что у меня сейчас есть другой.
– Господи, она надеялась, что так и есть.

– Ты, твою мать, вообще слышишь себя? Ты вообще выжила из ума? И даже не впутывай этого подонка в наш разговор.

– Джуда?
– Спросила она.

– Да. Гребанный мудак!

– Да что с тобой не так?

Гейтс выглядел, как сумасшедший.

– Откуда это всё?

Он опять вскинул руки в воздух.

– Что не так со мной? Это ты считаешь, что влюбилась в этого парня. Он заманил тебя подарками и экзотическими путешествиями, и теперь, тебе кажется, что это любовь, а он просто использует тебя.

– Да ты даже не знаешь его!
– сердито закричала

Брайна. Как он смеет всё это высказывать мне сейчас?

– А мне нахрен это и не нужно, я знаю, как он относится к тебе, и что он сказал мне той ночью в Вегасе. Это всё, что мне нужно знать, чтобы считать его гребанным кретином.

– Ты смешон.

– Вот видишь, тебе даже не хочется узнать правду. Тебе плевать на то, что он хочет тебя только тогда, когда ему нетерпится потрахаться.

– Ладно!
– Выплюнула она.
– Что он тебе сказал?

Гейтс презрительно засмеялся и отвернулся.

– Когда я сказал ему, что просто собираюсь отвезти тебя в гостиницу отоспаться, он сказал, что если я хоть пальцем тебя трону, он разорвёт меня на куски. Что я должен сделать всё правильно, и держаться от тебя подальше... для твоего же добра. Он спросил, всё ли я понял, и что в противном случае, мне придётся поплатиться.

Брайна замерла.

– Именно так и сказал?
– Она спросила мягко. Звучит очень горячо... будто, она и правда не безразлична Джуду.

– Да. Так мог сказать только помешанный, привыкший всё контролировать, грёбанный мудак. Я ведь только хотел помочь.

Стоит ли мне рассматривать это, будто Джуд просто хотел меня контролировать, или же, он заботился обо мне?

– Но всё же, ты остался на ночь.
– Напомнила Брайна.

Гейтс уставился на неё.

– Мне стоило оставить тебя там захлёбываться своей рвотой?

– Нет. Но Джуд был прав.

Гейтс уставился на неё в полном неверии, будто перед ним стояла незнакомка. Это был тревожный взгляд.

– Я так больше не могу, Брайна. Не могу.

Она с непониманием взглянула на него.

– О чём ты?

– О чём я?
– он смотрел на неё, будто впервые видел.
– Я сказал, что люблю тебя, а ты всё перекрутила так, будто я просто ревную. Я именно тот, кто всегда был рядом с тобой, несмотря на любое дерьмо, Бри, а ты благодарила меня за это. Но я не ради благодарности был рядом. Я ждал. Ты флиртовала со мной в Новогоднюю ночь, перед тем, как я поцеловал тебя. Ты оторвала меня от девушки, с которой я познакомился в «Posse», а затем, шутила, как заманчиво звучит заняться со мной сексом. Все эти смешанные сигналы толкают меня через край. Тебе кажется, если ты сказала, что мы просто друзья, словно по мановению палочки, так и будет? Но это так не работает, твою мать!

– Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, - прошептала она, отступая назад.

– Ничего. Думаю, ты уже всё, что могла, сказала.
– Он покачал головой.
– Ты, должно быть, всё ещё считаешь себя королевой Би, но я уже совсем не тот парень, которым был, когда мы впервые встретились. Я кинозвезда. И мы на моей грёбанной премьере. Я могу делать что хочу, и трахать кого хочу.

– Так дерзай, - резко отрезала Брайна.
– Не собираюсь останавливать тебя.

– Хорошо. Потому что я нахрен ухожу.
– Гейтс прошёл мимо к двери, и, остановившись тихо, не глядя на неё заговорил: