Брисингр
Шрифт:
И вдруг уловил еле слышный звук — не громче упавшей на пол шерстяной нитки — и почувствовал, что в него что-то летит.
Эрагон резко отпрянул и пошатнулся, когда что-то тяжелое, палица или боевой молот, ударило в щит, расколов его на куски. Раздались крики. Кто-то в темноте с грохотом налетел на стол или уронил стул, что-то разбилось о стену. Сделав стремительный выпад, Эрагон почувствовал, как Брисингр впивается в чью-то плоть и останавливается, достигнув кости. Что-то тяжелое повисло на конце клинка, и, когда Эрагон дернул меч назад, тот, кто расколол ему щит, рухнул к его ногам.
Быстро оглянувшись на Сапфиру поджидавшую его снаружи,
Оказалось, это солдаты бросились в заднюю часть помещения и вверх по лестнице. Эрагон поспешил за ними. На втором этаже располагались жилые комнаты хозяина лавки. Пытаясь догнать сбежавших солдат, Эрагон вихрем промчался через небольшую квартирку, почти не обращая внимания на ее обитателей, которые кричали от страха и тщетно пытались унять плачущих детей. Наконец ему удалось загнать преследуемых в угол, и он огляделся. Они находились в гостиной, тесно заставленной мебелью и освещенной одной-единственной неровно горевшей свечой.
Всех четверых Эрагон уложил сразу, нанеся всего четыре удара и морщась, когда на лицо ему брызгала кровь. У одного из убитых он забрал щит, затем осмотрел трупы и, решив, что нехорошо оставлять их посреди чужой гостиной, попросту вышвырнул их в окно.
Но, возвращаясь назад, уже у лестницы, он имел еще одну, весьма неожиданную встречу с врагом — противник внезапно появился из-за угла и ударил его кинжалом в бок. Острие, правда, остановилось в доле дюйма от его ребер, защищенных магическими чарами, и Эрагон уже замахнулся Брисингром, готовясь снести нападавшему голову с плеч, но тут разглядел, что это всего лишь мальчишка лет тринадцати, не больше.
Рука Эрагона сама остановилась в воздухе. «А ведь и я не так давно мог бы оказаться на его мест?, — подумал он. — И на его месте я поступил бы точно так же». Заглянув в комнату, он увидел мужчину и женщину в ночных рубахах и вязаных колпаках. Они держались за руки и с ужасом смотрели на него.
Эрагону стало не по себе. Он опустил меч и свободной рукой вырвал кинжал из ослабевших пальцев мальчика.
— На твоем месте, — сказал он, и голос его прозвучал в притихшем доме так громко, что он и сам поразился, — я бы не выходил на улицу, пока не кончится бой. — Потом, помолчав, прибавил: — Извини. — И, чувствуя, как горит от стыда лицо, поспешно выскочил из лавки.
Они с Сапфирой двинулись дальше и вскоре наткнулись на нескольких воинов короля Орика, которые грабили весьма богатый на вид дом, вытаскивая на улицу все подряд — золоченые подсвечники, серебряные блюда, столовые приборы, ювелирные украшения и прочее добро.
Эрагон выхватил у одного из них связку гобеленов и рявкнул:
— А ну отнеси все обратно! Мы сюда пришли, чтоб помочь этим людям, а не грабить их! Это наши братья и сестры! На этот раз я вас, так и быть, отпущу, но скажите всем: если поймаю вас или кого-то еще за подобным делом, то прикажу связать и отстегать плетью, как последних воров!
Сапфира грозно рыкнула, подтверждая его слова. И пристыженные воины потащили свои трофеи обратно.
«Ну хорошо, — обратился Эрагон к Сапфире, — а теперь нам, наверное…»
Не договорив, он умолк, услышав крик воина,
— Губитель Шейдов! Скорей! Нам нужна ваша помощь! — Судя по оружию и доспехам, воин был из числа варденов.
— Что случилось? — спросил Эрагон, крепче сжимая рукоять меча.
— Нам помощь нужна!
Они последовали за варденом и вскоре оказались перед большим каменным домом. Там, укрывшись за невысокой, сложенной из камня оградой палисадника, сидели несколько десятков варденов, которые при виде Эрагона и Сапфиры радостно заулыбались.
— Держитесь подальше, — предупредил один из них, указывая на дом. — Там целый отряд засел, и все луками вооружены!
Эрагон и Сапфира остановились за углом ближайшего дома, прикрывавшего их от попадания стрел. А их провожатый пояснил:
— Нам никак до них не добраться. Окна и двери они забаррикадировали и начинают стрелять, стоит нам нос высунуть.
Эрагон посмотрел на Сапфиру:
«Ну, я или ты?»
«Я ими займусь»
И Сапфира с шумом взвилась в воздух. Когда же она приземлилась на крышу дома, дом содрогнулся, из окон со звоном посыпалось стекло. Эрагон и остальные вардены с восторгом смотрели, как дракониха, всадив когти в швы между камнями кладки и негромко рыча от напряжения, прямо-таки разорвала стену, выставив на всеобщее обозрение перепуганных солдат, которых, впрочем, тут же и пришибла, словно терьер крыс.
Когда Сапфира вернулась назад, вардены так и шарахнулись от нее в разные стороны, явно опасаясь драконьей силы и ярости. Она же, не обращая на них ни малейшего внимания, тут же принялась вылизывать себе лапы, старательно выбирая языком кровавые ошметки, застрявшие под чешуей.
«Я тебе когда-нибудь говорил, до чего я рад, что мы с тобой не враги?» — мысленно спросил у нее Эрагон.
«Нет, но это очень мило с твоей стороны — сообщить мне об этом именно сейчас».
Однако защитники города продолжали сражаться с поразительным упорством и сдавались лишь под напором неодолимой силы. Мало того, они предпринимали любые попытки, чтобы замедлить продвижение варденов. Из-за столь решительного сопротивления варденам долго не удавалось добраться до западной части города, где возвышался донжон. Цитадели они достигли уже на рассвете, когда над городом забрезжили первые лучи зари.
Крепость производила сильное впечатление — мощная, с высоким, квадратного сечения, донжоном, увенчанная множеством башен и башенок. Крыша самого донжона была сделана из сланцевых плит, так что поджечь ее было невозможно. На просторном дворе перед донжоном имелось несколько невысоких вспомогательных построек и стояли в ряд четыре катапульты. Цитадель окружала толстая внешняя стена, также со множеством башен, которую обороняли сотни солдат; еще несколько сотен укрывались во внутреннем дворе. Попасть в донжон можно было только через широкий арочный проход во внешней стене, закрытый толстой кованой железной решеткой и мощными дубовыми воротами.
Несколько тысяч варденов сосредоточились у внешней стены цитадели, пытаясь пробить спускную решетку с помощью тарана, который перетащили сюда от главных городских ворот. Кое-кто пробовал взобраться на стену с помощью веревок со стальными крюками, кошек и приставных лестниц, которые защитники донжона неизменно старались оттолкнуть и сбросить. Через стену в обе стороны летели тучи свистящих стрел. Казалось, ни одна из сторон не способна заполучить в этом противостоянии ни малейшего преимущества.