Брисингр
Шрифт:
— Мы оба теперь…
И Арья не договорила, прерванная протяжным горестным воплем Сапфиры. Дракониха, продолжая во весь голос вопить и причитать, яростно скребла по полу когтями, царапая и дробя каменные плиты, и молотила хвостом, громя мебель и сбивая со стен мрачные портреты хозяев здешнего замка.
«Их нет! Они ушли навсегда! Их больше нет!» — причитала она.
— Сапфира, что случилось? — воскликнула Арья.
Но Сафпира не отвечала, и эльфийка повторила свой вопрос, обращаясь к Эрагону. С трудом заставив себя произнести страшные слова, он сказал ей:
—
— Ох! — вырвалось у нее, и она так сильно сжала руками спинку стула, что побелели костяшки пальцев. Глаза ее мгновенно наполнились слезами, и слезы ручьем потекли по щекам. — Эрагон, как же… — Она протянула руку и схватила его за плечо, а потом вдруг оказалась в его объятиях, и он понял, что и у него на глазах слезы, и стиснул зубы, стараясь держать себя в руках и отчетливо понимая, что если сейчас разрыдается, то вряд ли сможет остановиться.
Так они стояли довольно долго, обнимая и утешая друг друга. Потом Арья высвободилась и спросила:
— Как это произошло?
— У Оромиса, видимо, случился очередной приступ, и пока он был бессилен, Гальбаторикс заставил Муртага… — Голос у Эрагона сорвался; он помотал головой и сказал: — Я лучше потом вам с Насуадой все расскажу. Она тоже должна об этом узнать, а я вряд ли смогу еще раз повторить свой рассказ.
Арья понимающе кивнула:
— Хорошо, тогда давай поскорее отправимся к ней.
58. Восход солнца
Сопровождая госпожу Лорану вниз по лестнице, они повстречали Блёдхгарма и его эльфов, которые мчались наверх, перескакивая через четыре ступеньки.
— Губитель Шейдов! Арья! — вскричала эльфийка с длинными черными волосами. — Вы не ранены? Мы услышали горестные причитания Сапфиры и решили, что кто-то из вас погиб!
Эрагон посмотрел на Арью. Клятва хранить тайну, данная королеве Имиладрис, не позволяла ему рассказывать об Оромисе и Глаздре в присутствии лиц, не имеющих отношения к Дю Вельденвардену — например госпожи Лораны, — без разрешения самой Имиладрис, Арьи или любого другого наследника эльфийского королевства.
Арья кивнула и сказала:
— Я освобождаю тебя от этой клятвы, Эрагон, и тебя тоже, Сапфира. Можете рассказать все, что сочтете нужным.
— Нет, мы не ранены, — сказал эльфам Эрагон, — а вот Оромис и Глаэдр только что погибли. Они пали в бою над Гилидом.
Эльфы вскрикнули в один голос, сраженные этой ужасной вестью, и засыпали Эрагона вопросами, но Арья, подняв руку, остановила их:
— Сейчас не время и не место удовлетворять ваше любопытство. Вокруг полно вражеских солдат. Да и в данную минуту нам неизвестно, кто может нас подслушивать. Держите свое горе при себе, спрячьте его глубоко в сердце до тех пор, пока мы не окажемся в полной безопасности. — Она помолчала, посмотрела на Эрагона и прибавила: — Я непременно сама расскажу вам все об их гибели, как только Эрагон сможет сообщить мне об этом.
— Неон оно веохната, Арья Дроттнингу, — пробормотали они в ответ.
— Так, значит, ты все-таки услышал мой призыв? — спросил Эрагон у Блёдхгарма.
—
Эрагон приложил руку к груди в традиционном эльфийском жесте уважения и торжественно промолвил:
— Я прошу у вас прощения за то, что столь самонадеянно бросил вас, Блёдхгарм-элда. В пылу битвы я несколько утратил осторожность и слишком уверовал в свои силы. Из-за этой моей ошибки мы все чуть было не погибли.
— Тебе вовсе не нужно просить прощения, Губитель Шейдов. Мы тоже сегодня допустили ошибку, и я обещаю, что больше это не повторится. Отныне мы будем сражаться бок о бок с тобой и варденами без каких-либо условий и ограничений.
Затем они все вместе спустились во двор, и оказалось, что вардены уже перебили или взяли в плен большую часть солдат, находившихся в донжоне, а те немногие, что еще продолжали сопротивляться, сдались сразу же, едва увидев Лорану под стражей. Сапфира, минуя лестничные пролеты, которые были слишком узки для нее, спустилась на двор сама и уже ждала их там.
Эрагон остался во дворе вместе с Сапфирой, Арьей и госпожой Лораной, пока один из варденов разыскивал Джормундура. Когда тот наконец явился, они рассказали ему о том, что произошло в башне — и он был прямо-таки потрясен их рассказом, — а затем передали ему Лорану.
Джормундур поклонился ей:
— Можешь быть уверена, госпожа моя, что вардены станут к тебе относиться с должным уважением и почетом, соответствующим твоему высокому рангу. Мы, конечно, твои враги, но мы цивилизованные люди.
— Спасибо, — ответила она. — Рада это слышать. Однако меня куда сильнее беспокоит безопасность моих подданных. Если это возможно, я хотела бы без промедлений переговорить с вашей предводительницей, госпожой Насуадой, относительно ее дальнейших намерений.
— Полагаю, что и она желает поскорее переговорить с тобой.
Прощаясь с Эрагоном и Арьей, госпожа Лорана сказала:
— Я несказанно признательна тебе, прекрасная эльфийка, и тебе, храбрый Всадник, за то, что вы убили это чудовище, не дав ему навлечь на мой город беды и разрушения. Судьба сделала нас противниками в этом конфликте, но это вовсе не означает, что я не в состоянии восхищаться ва шей храбростью и отвагой. Мы, наверное, никогда больше с вами не встретимся, а потому от всей души желаю вам обоим удачи!
Эрагон поклонился:
— И я желаю тебе счастья и удачи, госпожа Лорана.
— И пусть звезды освещают твой путь, — прибавила Арья.
Затем Блёдхгарм и остальные эльфы вместе с Эрагоном, Арьей и Сапфирой отправились на поиски Насуады. И вскоре встретили ее — она разъезжала на своем жеребце по серым улицам Фейнстера, осматривая причиненные городу разрушения.
Насуада радостно, с явным облегчением приветствовала Эрагона и Сапфиру.
— Как это хорошо, вы наконец вернулись! — воскликнула она. — Вы были нам очень нужны, особенно в последние дни. О, Эрагон, я вижу у тебя новый меч! Настоящий меч Всадника! Это тебе эльфы подарили?