Брисингр
Шрифт:
А Сапфире Эрагон мысленно сказал:
«Если бы у меня был меч, то, не сомневаюсь, я и сам смог бы уничтожать раззаков, но, боюсь, одного посоха будет недостаточно, чтобы одолеть двух тварей, которые к тому же быстры, как эльфы».
«Но ведь ты сам настоял на том, чтобы использовать вместо настоящего оружия эту сухую палку, — сказала Сапфира. — Помнишь, я предупреждала тебя, что этого мало для сражения с раззаками?»
Эрагон нехотя согласился, заметив уныло: «А если еще и мои заклятья нас подведут, если мы окажемся более уязвимыми, чем я рассчитывал… В общем, тогда завтрашний день и вовсе может закончиться очень плохо».
А Роран,
— Эта ваша магия — вещь коварная, насколько я понимаю. — При этих словах Рорана бревно, на котором он сидел, издало жуткий стон.
— Да уж, — согласился Эрагон. — И самое трудное — предвосхитить те заклинания, которые могут быть направлены против тебя; так что я большую часть времени решаю вопрос, как мне себя защитить, если я буду атакован так-то и так-то, и не окажется ли, что мой враг только и ожидает от меня того или иного поступка.
— А ты мог бы и меня сделать столь же сильным и быстрым, как ты сам?
Эрагон несколько минут размышлял над подобной возможностью, прежде чем ответить:
— Нет, я не представляю, как это сделать. Наверное, магическая энергия, необходимая для подобного превращения, должна быть взята из какого-то другого, неведомого нам источника. Мы с Сапфирой, конечно, могли бы дать ее тебе, но тогда мы сами утратим ровно столько же сил сколько обретешь ты. — Эрагон не стал даже упоминать о том, что можно извлекать энергию также из находящихся поблизости растений и животных, хотя цена за это будет поистине ужасной, ведь за повышение собственных возможностей ты заплатишь смертью братьев своих меньших. Однако подобные магические приемы хранились в строжайшей тайне, и Эрагон понимал, что не имеет права так легко ее раскрывать даже брату. Может быть, ее и вообще никому не следовало бы раскрывать. Да и ни к чему были бы Рорану эти ценнейшие сведения, ведь все равно на горе Хелгринд почти не было растительности и живых существ, которые могли бы послужить дополнительным источником магической энергии.
— Ну хорошо, а не мог бы ты обучить меня пользоваться магией? — И, заметив, что Эрагон явно колеблется, Роран поспешно прибавил: — Не сейчас, конечно. Сейчас на это времени нет, да я и так понимаю, что за один день магом не станешь. Но, в общем-то, почему бы и нет? Мы с тобой все-таки родственники. У нас немало общей крови. А уж какая для меня была бы польза, если б и я овладел таким замечательным искусством!
— Но я просто не знаю, можно ли просто человека — не Всадника! — научить пользоваться магией, — признался Эрагон. — Меня этому не учили. — Оглядевшись, он подобрал с земли округлый плоский камешек и бросил его Рорану, который ловко его поймал. — Вот, попробуй: сосредоточься и попытайся мысленно заставить этот камешек приподняться над землей хотя бы на фут, а потом скажи: «Стенр рейза».
— Стенр рейза?
— Вот именно. Это значит: «Камень, поднимись!» Роран, нахмурившись, уставился на камень, лежавший у него на ладони; его напряженная поза очень напоминала Эрагону те уроки магии, которые давал ему беспощадный Бром, и душу его охватила тоска по тем счастливым дням. Брови Рорана совсем сдвинулись, губы приоткрылись в некоем подобии оскала, и он так прорычал: «Стенр рейза!», что Эрагону показалось, что камень сейчас улетит неведомо куда.
Однако ничего не произошло.
Еще сильнее сдвинув брови, Роран повторил команду: «Стенр рейза!»
Но камень даже не шевельнулся.
—
Роран кивнул, по-прежнему не сводя глаз с камня.
— Кстати, помимо магии, есть и нечто куда более важное, чему тебе надо поскорее научиться. Я только что это понял, — сказал Эрагон.
— Вот как?
— Да. Тебе совершенно необходимо научиться скрывать свои мысли от Черной Руки, от Дю Врангр Гата и от им подобных колдунов. Тебе теперь известно очень много таких вещей, которые могут повредить и варденам, и нам с Сапфирой. В общем, я решил: сразу же после нашего возвращения тебе просто жизненно необходимо овладеть подобным умением. Пока ты не научишься защищать свои мысли от всевозможных шпионов, владеющих магией, ни Насуада, ни я, ни кто-либо другой не смогут полностью доверять тебе, а значит, не смогут и делиться с тобой теми сведениями, которые могут оказаться на руку нашим врагам.
— Да, я понимаю. Но почему ты включил в этот список и Дю Врангр Гата? Они ведь служат тебе и Насуаде.
— Служат, да, но даже среди наших союзников есть немало таких, кто отдал бы свою правую руку… — Эрагон поморщился, уж больно эта фраза соответствовала сегодняшней действительности, — чтобы вызнать наши тайные планы. И твои тоже, не сомневайся. Ты теперь не просто человек, Роран, ты стал известной личностью. Отчасти благодаря твоим подвигам, отчасти из-за нашего с тобой родства.
— Я знаю. Это очень странно, когда тебя узнают люди, с которыми ты никогда даже не встречался.
— Вот именно. — Еще немало связанных с этим соображений вертелось у Эрагона на языке, однако он подавил в себе желание развивать далее эту тему, решив отложить подобные разговоры на потом. — Теперь, когда ты знаешь, что такое мысленное соприкосновение разумов, ты, возможно, сможешь и научиться уходить от подобного соприкосновения, а потом потихоньку и сам сумеешь читать чужие мысли.
— Я совсем не уверен, что хотел бы обрести подобную способность.
— Это уже другой вопрос; кроме того, ты еще, вполне возможно, и не сможешь этому научиться. Но так или иначе, прежде чем ты станешь тратить время на выяснение этого, сначала ты должен научиться защищать себя от подобного проникновения в твои мысли.
Роран удивленно приподнял бровь:
— Но как?
— Выбери себе что-нибудь — какой-нибудь звук, мелодию, образ, ощущение, все что угодно, — и позволь этому как бы «распухнуть» у тебя в голове, путь оно займет все ее внутреннее пространство, вытеснив все прочие мысли.
— И это все?
— Это совсем не так просто, как тебе кажется. Давай, попытайся. Когда будешь готов, дай мне знать, и мы посмотрим, что тебе удалось.
Прошло несколько минут. Затем, повинуясь движению пальцев Рорана, Эрагон вступил с ним в мысленную связь, страшно желая узнать, чего же сумел достигнуть его братец.