Бродяга
Шрифт:
— Спасибо, — поднявшись, тихо произнесла Лирта.
— За что? — не понял Артём.
— За всё, что вы для нас делаете.
Развернувшись, женщина быстрым шагом вышла. Поднявшись, Артём взял из синтезатора ещё одну кружку кофе и, вернувшись к столу, позвал:
— Дока, яви себя миру. Или сильно занят?
— Для тебя, я всегда свободен, — усмехнулась голограмма, усаживаясь на соседний стул. — Что собираешься делать?
— Будет видно по результату беседы.
— Так может, стоит их поторопить?
— Нет. Насторожатся и получат время придумать что-то удобоваримое. Нет. Бить буду здесь. Когда придут
— Бить?! — от такого заявления Дока явно собрался зависнуть.
— В моральном плане, — усмехнулся парень.
— Уже легче, — облегчённо усмехнулся искин.
Дверь в кают-компанию с тихим шипением пневматики мягко откатилась в сторону и через порог переступили сёстры. Заспанные, но довольные. Глядя на них, Артём невольно расправил плечи, чувствуя, как против его воли где-то внутри возникает чувство самодовольства. Чтобы привести двух молодых, здоровых женщин с такое состояние, нужно обладать не только силой, но и умениями. Но вспомнив, что ему предстоит, Артём взял себя в руки и, кивком головы поприветствовав подружек, жестом указал им на свой стол.
Получив у синтезатора свой завтрак, девушки расселись и принялись не спеша поглощать пищу, то и дело, поглядывая на молчащего парня. Дождавшись, когда они утолят голод, Артём пригубил свою чашку и оперевшись локтями на стол, тихо спросил:
— Ну, и зачем вам коды доступа к корабельному искину?
— Враньё! — тут же отреагировала Тина.
— Тебе показать запись вашего разговора? — повернулся к ней парень. — Вы, две дуры, так и не поняли, что никаких кодов нам не нужно. Дока, — тут палец Артёма указал на голограмму, — сам по себе замок. А я, и есть код доступа. Мой голос, моя сетчатка глаз, моё ДНК, и все остальные параметры моего тела. Что-то одно, ну в лучшем случае, пару этих параметров, ещё можно подделать. А вот всё вместе, невозможно. Меня даже под ментальный контроль брать бесполезно. Дока сразу поймёт, что я под чужим управлением.
— Этого не может быть, — растеряно протянула Лина.
— Какой у тебя уровень программиста? — усмехнулся Артём.
— Четвёртый.
— Только программиста, или есть ещё что-то?
— Программист, оператор систем электронной разведки, база хакер третий уровень, — нехотя ответила девушка. — А у тебя?
— Программист и хакер. Оба второй уровень, — вместо парня ответил Дока.
— Но при вызове на нейросеть, у тебя не проявляются метки, — попыталась возразить Тина.
— Верно. У меня больше десятка разных баз подняты до второго уровня, а метка в нейросети, стоит только на пяти. Нет необходимости, — презрительно усмехнулся Артём. — И с жалким четвёртым уровнем ты хотела взять под контроль искин с матрицей сознания? Глупая затея.
— Может и так. И что теперь? — помолчав, мрачно поинтересовалась Лина.
— Вот и я думаю, что теперь, — вздохнул Артём.
— Отпусти нас, — попросила Тина. — Сделай какой-нибудь корабль и отпусти. Можешь даже сам запрограммировать искин корабля, чтобы быть уверенным, что мы улетели.
— А исходная точка старта останется в его навигационной карте, — фыркнул Дока. — Нет. Я предлагаю решить вопрос кардинально.
— Эй, ты же искин, у тебя в программе должно быть заложено, что жизнь живого неприкосновенна! — завопила Лина вскакивая.
В ту же секунду, рядом с ней, словно из воздуха, возникли
— Верно. Неприкосновенна, — кивнул Дока. — Только не все живые подряд, а именно этот живой, — он кивнул на парня и, усмехнувшись, продолжил, — и те, на которых укажет мне он. Артём, владелец и капитан крейсера «Бродяга», который придумали и собрали мы оба. Вместе. Я, его главный управляющий искин. А это значит, что корабль без одного из нас, просто груда железа.
— Этого не может быть, — растеряно протянула Лина. — Я много читала про вас, но нигде не было сказано, что искины с матрицей личности способны свободно выбирать себе хозяев.
— Кто ж тебе всю правду про такое оборудование напишет? — рассмеялся Дока.
— И ещё. Я ему не хозяин. Дока, мой друг. Пусть не живой, но настоящий, — добавил Артём. — Кто вам про это кладбище рассказал? — его вопрос прозвучал как щелчок кнута.
— Никто, — сжавшись, еле слышно ответила Лина. — Это и вправду был слепой прыжок. Очень не хотелось всю оставшуюся жизнь в борделе прожить. Вот и решились.
— Запри их в каюте. Блокируй все средства связи. Пусть посидят под замком, пока мы свои дела не закончим, — скомандовал Артём, поднимаясь.
— А что потом? — нашла в себе силы спросить Тина.
— Когда окажемся в обитаемой системе, дам вам возможность добраться до планеты или космической базы.
— На чём? — не сдавалась девчонка.
— Ну, не в капсуле точно, — фыркнул парень и, развернувшись, вышел.
— Вы действительно дуры, — покачал головой Дока. — Не начти вы свои игры, он сделал бы вам неплохой кораблик, чтобы дать возможность и дальше жить и зарабатывать. Особенно, после сегодняшней ночи. Есть у него такая черта. Заботиться. А теперь… Жизнь он вам оставит, но на помощь, можете не рассчитывать.
Андроиды ухватили сестёр за локти и увели в отведённую им каюту. Дока, проводив их задумчивым взглядом, замерцал и исчез, чтобы тут же возникнуть в рубке, где в ложементе, нахохлившись, сидел мрачный Артём.
— Почему ты не позволил мне избавиться от них? — спросил искин, усаживаясь в соседнее кресло. — Не замечал за тобой подобной сентиментальности.
— Это не сентиментальность, — грустно усмехнулся парень. — Она же правду сказала. Личностная матрица искина содержит в себе запрет на уничтожение живых. Не хочу, чтобы у тебя снова возник конфликт директорий.
— То есть, ты беспокоился не о них, а обо мне? — не поверил Дока собственным сенсорам.
— Я же сказал, у меня в этих мирах, только один друг. Хоть и не живой, но настоящий, — улыбнулся Тёма.
Глава 11
Крейсер окутался маревом щитов и, сбросив скорость, начал разворот. Встав бортом к планетарной базе, он выдал в эфир сигнал опознания на общей волне и, выпустив с лётной палубы челнок, снова начал разгон. Провожая челнок взглядом, Артём только желваками на скулах играл, вспоминая последний разговор с сёстрами. Обещание найти их в случае, если кто-то заявится к кладбищу, они восприняли очень серьёзно. Во всяком случае, Дока утверждал именно так.