Бродяга
Шрифт:
– Капитан, а мы уже вас заждались, – сказал профессор, оборачиваясь на появившегося в дверях кают-компании Кира.
– Рик мне только что сообщил, а впрочем, я уже и сам собирался навестить наших гостей. – Кирилл подошел к большому овальному столу, за которым расположились профессор со спасенным аларцем, и, усевшись рядом с Лайносом, поинтересовался:
– О чем-нибудь договорились уже?
– Стандартный контракт на перевозку пассажиров, с некоторыми небольшими оговорками. – Уфин передвинул лежащую перед ним папку с бумагами к Киру. – Осталось только заверить корешок в конторе, и договор вступит в силу.
– Понятно. – Землянин быстро пролистал страницы контракта,
– Готовы и больше, – наклонил голову в знак согласия тот. – Главное, чтобы вы нас доставили в систему Гертарба.
– Гертарб, Гертарб… Гера, дай карту.
– Сейчас, капитан, – раздался мелодичный девичий голос, и над прозрачной поверхностью стола вспыхнул шар из разноцветных звезд. Затем одна из звезд в центре шара вспыхнула ярче и стала увеличиваться, превратившись в систему из десятка планет.
– Система Гертраб, двенадцать планет, пять из них обитаемы, доминирующая раса – торкленцы, население около тридцати миллиардов. Прямое расстояние от точки нашего сегодняшнего местонахождения около сорока стайров. [14]
– Это же система центрального сектора, – хмыкнул Кир. – Без пропуска класса «А-1» нас туда не впустят. Можно, конечно, вломиться через нуль, но там патрулей как червей в навозе.
– Пропуск будет.
– Надеюсь, – усмехнулся Градов. – Это в ваших же интересах, иначе доставлю докуда смогу, а дальше не мои проблемы.
14
Стайр – мера расстояния, равная 0,7 парсека.
– Согласен, – кивнул Суйктух.
– Вот и хорошо. – Кирилл быстро подписал документы заботливо протянутой Уфином ручкой, затем приложил к каждой страничке перстень-идентификатор, наносящий на бумагу частичку его ДНК, и, закрыв папку, толкнул ее по гладкой поверхности стола в сторону Лайноса. – Профессор, отправляйтесь в контору и зарегистрируйте сделку. Через полтора часа взлетаем.
Торкленец кивнул и, подхватив документы, быстрым шагом вышел из каюты, а Градов несколько минут сидел молча, задумчиво смотря на аларца, с интересом разглядывающего все еще висящую над столом объемную голопроекцию. Обычный гуманоид: две руки, две ноги, одна голова, правда, руки четырехпалые, а голову украшает белоснежный костяной гребень, похожий своим видом на расческу, вросшую в череп своими зубцами.
– Как нога? – спросил он, заметив, что Суйктух вопросительно смотрит в его сторону.
– Болит, но ходить могу, правда, пока с этим. – Вайнс продемонстрировал ногу, зажатую в зеленую трубу регенерационного аппарата.
– Ясно. Гера, вызови мне Тайк.
Звездный шар исчез, сменившись изображением рубки и сидящей в кресле навигатора Кай-Хары. Девушка с задумчивым видом смотрела на центральный экран, а ее руки буквально порхали над клавишами подковообразного пульта.
– Что-то хотели, капитан? – спросила она, не прекращая работы.
– Небольшое изменение наших планов.
– Внимательно слушаю.
– От Тайгасы просчитай маршрут не на Кайт-Угу, а в систему Гертраб.
– Гертраб? – Пальцы Кай на мгновение замерли, а золотистый цвет рожек сменился на красный, что говорило о безмерном удивлении. Однако это длилось буквально доли секунды. – Хорошо, капитан, – сказала она, и связь отключилась.
Кирилл усмехнулся: не часто ему удавалось удивить вечно невозмутимую асторку.
– Что
Глава 3
Каюта была не очень большой и с минимумом удобств: утопленная в нишу кровать, напротив небольшой откидной столик, над которым приделан прямоугольный монитор элендра, [15] да кресло со странной треугольной седушкой и шестиугольной спинкой, – вот и вся обстановка. Из удобств только тесный санузел, совмещенный с зеленой полусферой, которая разделилась на ровные половинки, едва рука Кианы коснулась ее поверхности. Сперва она испугалась, но, заметив небольшую табличку, извещающую, что это душ, облегченно хихикнула и тут же принялась скидывать с себя одежду. Створки с легким шипением сомкнулись вокруг нее, а внутри сферы вспыхнул свет. Киана зажмурила глаза, ожидая, что душ включится автоматически, однако этого не произошло. Девочка растерянно огляделась в поисках систем управления и обнаружила позади себя небольшую табличку с пояснениями на торкленском.
15
Элендр – простонародное торкленское название персонального компьютера, пошедшее от первых марок, носивших наименование «электронный друг».
– Зеленая полоса – холодная вода, оранжевая – горячая, синий круг – пуск воды, – пробормотала она и, проведя указательным пальцем по тускло светящимся полосам, решительно ткнула в синий круг между ними. Обрушившийся сверху водопад холода заставил ее взвизгнуть и спешно добавить пару делений оранжевой полосы. Вскоре она уже нежилась под тугими струями воды, ощущая, как уходит из тела напряжение и усталость прошедших дней.
Выйдя из душа, она с растерянностью посмотрела на валяющуюся у двери грязную одежду и с легким вздохом сожаления принялась натягивать ее обратно. Почти все свои вещи ей пришлось бросить еще по пути к кораблю, который доставил их на Эвону, хотя она до сих пор не совсем понимает, что там произошло. Мама подняла ее поздно ночью и сказала, чтобы она срочно ехала вместе с господином Вайнсом. Потом они около часа тряслись по какой-то проселочной дороге, а затем… треск излучателей, падающие тела солдат, бегство через лес, чьи-то руки, несущие ее сквозь ночь, и, наконец, вонючий отсек грузовоза, где им пришлось провести шесть дней полета.
О том, что там, дома, не хотелось даже и думать, хотя заплаканное лицо матери, прощающейся с ней у порога дома, то и дело всплывало в памяти.
Киана хлюпнула носом и, вытерев набежавшие на глаза слезы, прошлепала босыми пятками к креслу, забравшись в него с ногами. Было не очень удобно, но, поерзав немного, девочка устроилась, положив голову на широкий подлокотник. Несколько мгновений она бездумно смотрела на матовый экран элендра, затем оттолкнулась рукой от стола, заставив кресло завращаться.
– Все будет в порядке, все в порядке, папа с мамой живы, – забормотала она, и неожиданно ее тело сотрясли тщательно сдерживаемые рыдания. – Мама… папа… я… я… люблю вас, только не бросайте меня, – шептали ее губы, а сама она захлебывалась в слезах, выплескивая наружу всю накопившуюся горечь.
«Ты должна быть сильной, дочка, – услышала она словно наяву голос своего отца. – Сильной».
– Я постараюсь, папа, я постараюсь. – Киана всхлипнула и, сползая с кресла, шатающейся походкой добралась до кровати, буквально рухнув на нее.