Брокер
Шрифт:
– По нескольку раз за зиму. Нечасто, да к тому же у нас тут милые крытые галереи, благодаря которым мы остаемся сухими.
– Как и было задумано.
– Некоторым из них тысяча лет. Здесь их больше, чем в любом городе мира. Вы это знали?
– Нет. Мне почти нечего читать, Луиджи. Если бы у меня были деньги, я мог бы покупать книги, читать их и узнавать новое.
– К ленчу я достану денег.
– И где же будет ленч?
– Ресторан «Сезарина», улица Сан-Стефано, в час дня. Согласны?
– Как я могу сказать «нет»?
Марко
Усаживаясь, он обратил внимание на две докуренные до фильтра сигареты в пепельнице. Стакан воды перед Луиджи почти пустой. Они явно сидят здесь уже минут двадцать.
– Синьора Ферро – преподаватель языка и местный гид, – сказал Луиджи, медленно выговаривая слова. Последовала пауза, которую Марко нарушил едва различимым «да».
Он посмотрел на синьору и улыбнулся, она ответила вымученной улыбкой. Можно было заключить, что он ей уже надоел.
Луиджи продолжал по-итальянски:
– Эта ваш новый преподаватель. Эрманно будет заниматься с вами по утрам, а синьора Ферро – днем.
Марко понимал каждое слово. Он постарался ей улыбнуться:
– Va bene. – Хорошо.
– Эрманно на следующей неделе возобновляет занятия в университете, – объяснил Луиджи.
– Я так и подумал, – сказал Марко по-английски.
Франческа закурила новую сигарету и сжала ее полными яркими губами. Выпустив густое облако дыма, спросила:
– Итак, каков же ваш итальянский? – У нее оказался громкий, хрипловатый голос, явный результат многолетнего курения. По-английски она говорила медленно, с утонченным произношением, без акцента.
– Ужасен, – сказал Марко.
– Он делает успехи, – поддержал его Луиджи.
Официант поставил на стол бутылку минеральной воды и вручил каждому меню. Синьора погрузилась в свое. Марко последовал ее примеру. Надолго воцарилось молчание, пока все трое, словно не замечая друг друга, изучали предлагаемые блюда.
Когда наконец они оторвались от меню, она обратилась к Марко:
– Я бы хотела послушать, как вы сделаете заказ по-итальянски.
– Никаких проблем, – сказал он. Он выбрал блюда, названия которых мог произнести, не вызывая смеха вокруг. Появился официант и приготовился записывать. Марко заговорил:
– Si, allora, vorrei un'insalata di pomidori, e una mezza porzione di lasagna – Да, пожалуйста, я хочу салат из помидоров и полпорции лазаньи. – Он в который уже раз
– Non с'e male, – сказала она. Неплохо.
Когда принесли салаты, она и Луиджи притушили сигареты. Еда прервала неловко складывавшуюся беседу. Вина они не заказали, хотя оно явно не помешало бы.
Его прошлое, настоящее и потайная деятельность Луиджи были закрыты для обсуждения, поэтому во время еды они перебрасывались малозначащими замечаниями о погоде, к счастью для Марко, почти только по-английски.
Когда они допили эспрессо, Луиджи заплатил по счету, и все трое заторопились к выходу. Попутно, когда Франческа смотрела в другую сторону, Луиджи сунул ему в карман конверт и прошептал:
– Здесь немножко евро.
– Grazie.
Снегопад прекратился, выглянуло и ярко засияло солнце. Луиджи оставил их на площади Маджоре и исчез, как это умел делать только он. Они некоторое время шли молча.
– Che cosa vorrebbe vedere? – Что бы вы хотели увидеть?
Марко не был еще в главном соборе, базилике Святого Петрония. Они подошли к его отполированным временем ступенькам и остановились.
– Собор одновременно прекрасный и печальный, – сказала Франческа по-английски, впервые с еле уловимыми нотками британского акцента. – Он был заложен городским советом как местный храм, а не кафедральный собор, что было прямым вызовом папе римскому. По изначальному проекту он должен был превосходить размерами собор Святого Петра, но этим планам не суждено было осуществиться. Рим резко воспротивился и направил деньги на другие цели; часть их пошла на строительство университета.
– Когда его построили? – спросил Марко.
– Спросите по-итальянски, – потребовала она.
– Не сумею.
– Тогда слушайте: «Quando e stata costruita?» Повторите.
Марко повторил вопрос четырежды, пока Франческа не осталась довольна.
– Я не верю в учебники и все эти магнитофонные курсы, – сказала она, пока они разглядывали высоченную громаду собора. – Я верю в разговорную практику. Ее должно быть как можно больше. Чтобы научиться говорить на языке, вы должны все время говорить на нем, говорить и говорить – подобно ребенку.
– Где вы изучали английский? – спросил он.
– Не могу вам ответить. Мне было велено ничего не говорить о своем прошлом. А также и о вашем.
Какую-то долю секунды Марко был близок к тому, чтобы повернуться и уйти. Его уже мутило от людей, не имеющих права с ним говорить, уклонявшихся от ответов на его вопросы и ведущих себя так, словно весь мир напичкан одними шпионами. Ему надоели эти игры.
«Я – свободный человек, – повторял он себе, – могу идти куда угодно, принимать любые решения». Раз он не выносит Луиджи и Эрманно, а теперь и синьору Ферро, тогда он пожелает всей этой компании, разумеется, по-итальянски, подавиться бутербродом.