Бронтомех!
Шрифт:
— Оказывается, не мы одни работаем круглые сутки, — заметил я.
— Чем они там занимаются? — спросила Сюзанна.
— Как чем — вспашкой, севом. Это же Организация. Каждому дню вегетационного периода — наивысшую отдачу! Вот и блэкстоуновскую ферму распахали. Земля там уже расчищена, значит можно получить урожай в этом году.
Мы как раз проходили над старым фермерским домом. Новые светлые алюминиевые сараи сверкали в лучах прожекторов. Несколько человек сновали туда и сюда; слышался отдаленный рокот машин.
В моей руке оказалась рука
— Это еще что? — брякнул я.
— Это моя рука, Монкриф, и, будь добр, позаботься о пей. Я не та девушка, которая легко отдает свою руку.
Мы стояли над Якорной Заводью.
Я почувствовал, как задрожала Сюзанна, глянув вниз.
— Кев, мне страшно здесь, — проговорила она. — Обними меня. Ты тоже страшненький, но я предпочитаю тебя.
Я обнял ее, прижал к себе, и мы поцеловались. Это было чудесно. Губы у нее были мягкие и женственные, а тело слилось с моим, как деталь, вставшая на свое место.
— Слушай, Сюзанна, — прошептал я, — я люблю тебя, представляешь? Я хочу, чтобы ты всегда была со мной.
— Монкриф, тебе нужен холодный душ, — отвечала она. — Что там делают твои руки? Я думала, ты берешь ими только электродрели и стаканы. Поцелуй меня еще раз!
Целую вечность мы стояли обнявшись. Где-то посреди этой вечности она заявила, что любит меня.
— Ты действительно сказала, что любишь меня? — спросил я, желая удостовериться.
— Ну да. Это мой долг перед Джейн Суиндон. Она так добра ко мне, понимаешь? У меня ведь нет своего дома. Она, видимо, считает, что мне необходимо влюбиться в тебя. Ну что ж, надо так надо. Вообще-то это довольно приятно. Не понимаю, почему я раньше не попробовала. Черт возьми, мне уже за двадцать.
С этого места мы начали делать частые остановки. Дорога вдоль хребта идеально подходила для романтических прогулок; уединенность этого места подчеркивалась долинами по обе стороны, где светились огни и люди занимались своими делами, не имея понятия о том, что происходит между хребтом и небом. А у нас только слышались изредка топоток мохнатиков, воровской шорох липучек да отдаленный гул бронтомехов.
В прошлый раз мы с Сюзанной прогулялись по этой дороге не слишком весело: я дрожал после того, как чуть не утонул, и страдал по поводу потери яхты. И мне было не до любви.
Наконец мы вышли из леса к травянистым склонам вокруг утеса; перед нами на фоне неба вырисовывалась угловатая конструкция подъемника. Мне показалось, что настал подходящий момент; я лег на землю и притянул к себе Сюзанну.
— Господи, — простонала она. — Он собирается овладеть мной!
Я украдкой оглянулся вокруг, никого не увидел и обнял ее. Она вздохнула, повернула ко мне лицо, и мы поцеловались; это был самый длинный и самый искренний поцелуй в моей жизни. Мы все теснее прижимались друг к другу. Поворачиваясь под ветерком, над нами проплыл светящийся «воздушный змей». Невдалеке слышался рокот какой-то машины.
— Знаешь, Монкриф, у тебя очень короткий период ухаживания.
Я начал расстегивать молнии в разных местах. В тусклом
— Я люблю тебя, Сюзанна, — прошептал я. — Наверно, я тебя всегда любил, просто встретил недавно.
— Ты так красиво говоришь, Кев. — Ирония исчезла, и Сюзанна заговорила серьезно. — Я тоже тебя люблю. Я не помню времени, когда я тебя не любила. Я боюсь, что провожусь целую вечность с этими трусиками. Ты не будешь смеяться надо мной?
Я сказал, что нет, и даже предложил свою помощь, которую приняли с благодарностью.
Но, видно, не судьба. То есть я мог бы продолжать, не обращая внимания на приближающийся шум, и мы занялись бы любовью, но это было бы неправильно. Нехорошо так начинать. Мы верили в любовь друг друга и знали, что у нас еще много времени впереди. Тем не менее это было очень досадно.
— О Боже, — вопросила Сюзанна небо, — неужели нельзя было найти лучший момент, чтобы послать проклятую машину по этой дороге?
Он приближался, о чем возвещали лязг, грохот, а также треск ломающихся деревьев. Мы поправили одежду и встали, вглядываясь в темноту леса, из которого недавно вышли. Мимо прошмыгнула пара зверьков; потом из-за облака выглянула одна из лун.
— Вон он, — сказала Сюзанна. — Вон там, на склоне.
Покрытый травой склон к северу от нас переходил в долину; теперь мы отчетливо видели границу, где бледная зелень сменялась чернотой вспаханной земли. Справа возвышались утесы; далеко внизу блестело море. Слева от нас лунный свет искрился на миллиарде игольчатых листьев в полоске леса, венчающей хребет. У края деревьев по направлению к нам двигалась огромная тень.
— Это бронтомех, — встревожился я. В сотне метров справа от нас земли коснулась сверкающая игла, и место, куда она попала, на миг вспыхнуло тусклым красным светом.
— Похоже, у него плохое настроение, — заметила Сюзанна.
— По-моему, он потерял управление.
Машина все приближалась; потом она слегка повернула и прошла в пятидесяти метрах от нас. Я заставил Сюзанну спрятаться за скалой. Лазеры, которыми оборудованы бронтомехи, запрограммированы на источники тепла. Обычно их мишенью являются мелкие сельскохозяйственные вредители, но я никогда не доверял их способности отличать людей…
— Сейчас повернет? — с сомнением произнесла Сюзанна.
Машина неуклонно двигалась в сторону моря.
— Нет, не повернет, — ответила она сама себе.
С самоубийственным упорством робота бронтомех вскарабкался на утес, наклонился и исчез. Двигатель на мгновение взвыл, когда колеса оторвались от грунта, потом послышались глухие удары, и наступила тишина.
— Господи, — сказал я с благоговением и скорбью по поводу астрономических убытков от этого непостижимого происшествия.
Впрочем, я всего лишь играл роль истинного гражданина. Внутренне я ощущал приятное возбуждение от бесплатного представления и жалел единственно о том, что мы были далеко от утеса и не видели, как эта махина грохнулась на берег.