Бронзовый топор
Шрифт:
Самая старая из ланнок, Аста знала, что ее жизнь может оборваться в любое мгновение. А ей надо дожить до встречи двух жалких остатков племени, до встречи детей с Чалом и Румой. Живы ли они там, у Озера? Как тяжело ей будет умирать, не зная этого. Если живы, племя не погибнет! Чал пришел бы сюда за ними, если бы знал, что произошло. Юноши просили отпустить их на север, но она не может рисковать судьбой племени; делить его осколок еще на две части. А идти зимой с двумя малышами на север… Нет, на это она тоже не имеет права. Сейчас на правобережье скопилось много хищников, там, где пройдет Чал, где прошло бы племя, небольшая группа погибнет. Надо ждать весны, подготовить места привалов на всем пути.
Глава четвертая
Вестник
Вернувшись в берлогу, Свирк пробыл в ней недолго. Набил сумку вяленым мясом, захватил острогу и быстро зашагал к Реке. Спрыгнул с обрыва на прибрежную полосу, снял с шеи бесславное ожерелье и швырнул его в воду.
Он мчался на север. Какое-то недоброе предчувствие овладело им. Погибло все племя, осталось мало ланнов. Это плохо. Старуха тоже скоро умрет.
Наступила ночь, а он все бежал, не сбиваясь с ритма и не думая об опасности. Смертельно усталый, свернул к обрыву и, повалившись лицом на гальку, сразу заснул. Поднялся еще до света, съел кусок мяса, побежал дальше — легко, ровно, сберегая силы.
Река струилась навстречу то днем, то ночью. Он спал урывками, не задерживаясь, бил рыбу острогой, съедал ее на ходу и снова переходил на бег. Обувь его стопталась, он снял ее и продолжал путь босиком. На ночные голоса равнины не обращал внимания. Сильный встречный ветер и слепящий мокрый снег не остановили его. Он шел на ощупь вдоль обрыва, медленно, но шел.
На коротких привалах Свирк невольно вспоминал прошлое, страдая от того, что в свое время не смог убить волка и получить почетное копье, как Чал. Почему не смог? Если бы очень захотел, убил бы не одного волка. И все было бы по-другому. Может быть, не Чал, а он стал бы вождем племени. Теперь это уже не имело значения: племени больше нет. Никто не будет заботиться о тех, кто остался в живых. Исчез главный Дух. Надо узнать, жив ли Чал, жива ли Рума. Чтобы появилось новое племя ланнов, надо всем собраться вместе, пока не поздно. Это он понимал отчетливо, потому и спешил к Зеленому Озеру. Может, еще все вернется…
Последний из Ястребов… Он гордился этим, а это плохо — один, последний. А если последний из ланнов? Если останется в живых только один ланн? Это совсем плохо, это страшнее, чем рев и вой всех тигров и волков равнины.
Он мог бы, мог бы первым увидеть лесную девушку!
Мысль о Руме словно прибавила ему сил. Вдруг только она и осталась там в живых? Если бы так было!
Ему представилась пещера… У потухшего костра лежит обессиленная Рума. Жизнь еле теплится в ее худом теле. Он согреет ее, напоит оленьей кровью… Только бы дойти!
Ветер переменился, теперь он дул в спину, бежать стало легче. Яркая остророгая луна легко врезалась в тучи и словно кромсала их на части. Свирку казалось, что по небу плывут сырые шкуры каких-то огромных животных.
От верхней части обрыва вдруг отделилась глыба земли и покатилась прямо на Свирка. Он рванулся вперед и в сторону, ближе к воде. В тот же миг разглядел, что сверху падает не глыба, а лось, увешанный волками. Запах крови остановил его — он был голоден.
С обрыва скатились отставшие волки, один из них сбил Свирка с ног. Ухватив зверя за лапу, он вскочил, развернулся и ударил тушей по рогу лося. Другой волк налетел на него сбоку, впился зубами в плечо. Свирк, увлекая за собой хищника, свалился в Реку. Схватка под водой была ожесточенной, но недолгой. Течение вынесло охотника и его добычу на отмель. Прямо в воде
Ему представилось, что Чал под тем самым дубом вручает ему сразу два почетных копья…
С волчьей стаей ему не справиться. Можно обойти ее по равнине, отыскать укромное место, лечь и уснуть. Так он и поступил бы, если бы не рана. Пока есть силы, надо идти. Он поднялся и зашагал к берегу, но, почувствовав неясную тревогу, остановился — острога! Она там, рядом с поверженным лосем. Без нее он не добудет рыбы. Не дойдет до Озера. А ему надо знать, живы или нет Рума, Чал, Кам, Мара. Надо сказать им, что случилось с племенем. Пусть потом его судят, как хотят. Он все равно останется настоящим охотником, родовым вождем. И почетные копья ему не нужны! На пути к чему-то самому главному в его жизни — волчья стая, которую нельзя обойти стороной…
С ножом в руке Свирк побрел по воде против течения и вскоре увидел скелет лося. Волков не было. Вышел на берег, поднял острогу и снова пустился в путь.
Он дошел. Но дорога отняла последние силы. Все надежды, которыми он жил, рухнули, как подгнившее дерево. Лесная девушка тоже никогда не станет его женой, это ясно как день. Страшная усталость овладела Свирком, даже тепло костра не согревало его. Он отказался от еды, стал ко всему безучастным. А вечером умер.
Глава пятая
По воде и суше
Потрясенные известием о гибели племени, обитатели пещеры молча сидели у трупа Свирка, словно ожидая, что он заговорит снова… Похоронили его у Болота, положив в могилу острогу.
Чал будто окаменел и не видел тревожных взглядов, которые бросали на него женщины. Тягостное молчание прервал Кам. То ли размышляя вслух, то ли обращаясь по привычке к огню, он тихо заговорил:
— Живы мы или все умерли, в глиняной пещере не знают. Ждут нас или Свирка. Свирк умер. Надо идти туда. Кому? Буря, дождь, мокрый снег, волки. Ночевать на деревьях. Мне, безрукому, идти нельзя. Уру тоже — съедят волки. Мы останемся, будем ждать. И Маре лучше остаться. И Руме, хотя она хочет скорее увидеть Юла и Рару. Должен идти Чал! Он один полетит, как птица, будет делать по два перехода в день…
— Я тоже полечу, как птица, — прервала его Рума. — Я тоже могу делать два перехода в день. Но это опасно, трудно. Надо сделать плот и плыть по реке днем и ночью, мне и Чалу…
Заговорили все разом, споря и доказывая свое право на поход, даже Ур подал голос. В конце концов все согласились: пусть плывут Рума и Чал. Рума не стала терять времени: кремневой пилой отпилила острый конец лыжи, прорезала в доске два ряда отверстий, привязала к ней жердь — получилось весло. Чал и Мара сняли часть ремней, протянутых между стенами пещеры — для связывания бревен. Кам точил топоры.
Ланны пользовались плотами редко, боялись, что унесет в Море, и потому плавали только у берега, в заливах, связывая вместе два-три бревна. Для плота, который сооружался с участием Румы, потребовалось девять бревен, уложенных в два слоя. Сучья обрубались не все, некоторые из них служили каркасом для шалаша, уключинами.
Подхваченный мощным течением, плот развернулся и поплыл вдоль берега, набирая скорость. У Чала захватило дух. Река словно передала ему часть своей силы, он чувствовал себя великаном, с упоением работал шестом, веслами, сутками не смыкая глаз.