Броткотназ

Льюис Уиндэм

«Ну да», — вежливо вздохнул Броткотназ, предположив, что я своим восклицанием отдал должное уделу рыбака; он сидел напротив меня,

согнувшись, и постукивал по столу.

«Аэс, бреман Мари Морган». Я вспомнил.

«Что вы сказали, месье Керор?»

«Это плач вашего легендарного короля из-за того, что он помог отравить море. Вы разве не изучали легенды вашего края?»

«Немного», — улыбнулся он.

Соседи расходились. Нам предстояло остаться втроем. Я посмотрел на часы. Пора было отправляться навстречу привезшей меня повозке.

«На посошок, мадам Броткотназ!» — позвал я.

Она вернулась к столу и села, медленно опустившись на стул и отставив перевязанную ступню. Взяла стакан, который я ей протянул,

и почти со страстью поднесла его к губам. Мне пришло в голову, что после ампутации руки и, возможно, ступни сладить с ней станет не так просто, как раньше. Бутылка водки, несомненно, будет стоять у всех на виду, под рукой на прилавке, а жену теперь Броткотназ и пальцем не посмеет тронуть: по всей видимости, с рукой она намеревалась расстаться.

Я не испытывал к Николасу жалости; я воспринимал его как изменившегося человека. Какова бы ни была развязка происшествия в плане грозящих ампутаций, объявившиеся в его сознании беспорядок и пустота уже не исчезнут.

«За ваше скорое выздоровление, мадам Броткотназ», — сказал я.

Мы выпили, и Броткотназ направился к двери. Жюли осталась в кабачке одна.