Брутфорс 3

Катиш Иван

— Фигасе, — выдохнул Риц. — Я столько раз собирался это сделать! А ты меня обошел!

— Ничего не знаю, — мрачно ответил Оба, встал и хлопнул Килика по плечу в качестве извинений. — Знаю только, что у нас некомплект лапши. Ща заварю еще одну.

Он повернулся к шкафу, достал еще одну упаковку и опять поставил чайник.

За спиной у него засуетились Ворон с Киликом, пошептались, сообщили всем, что пациент жить будет и оттащили Центуриона в сторону, чтобы не валялся в лапше.

— Че это у вас тут? — заглянули на кухню Дима с Бакланом. — А мы чай пришли пить, поместимся?

— Еще как, — сообщил им

Риц. — Мы подвинемся. Тут только на полу место занято.

И он кивнул на приходящего в себя Центуриона, который тупо помаргивал глазами, лежа на спине.

— Если ты еще рыпнешься, — сообщил Центуриону Риц, — мы наваляем тебе уже всем коллективом. Понял?

Центурион с ненавистью посмотрел на них, подтянул себя руками к стене, сел и облокотился на нее.

— Рыпался вообще-то не я, — напомнил он Рицу. — А вы.

— Мы заваривали лапшу и никого не трогали. А ты разводишь конфликты везде, где появляешься. Это социально нездорово, — сообщил Риц.

— На себя посмотри!

Риц ухмыльнулся. Хмарь осторожно посматривала на всех участников. Глаза у нее блестели.

Дима с Бакланом протиснулись к чайникам, налили воды и уселись напротив Хмари с Питоном.

— Я зайду к тебе попозже, — миролюбиво предложил Дима Центуриону. — Проверю, нет ли сотрясения.

— У меня нет сотрясения, — мрачно сообщил Центурион и вышел, хлопнув дверью.

— Потому что и мозга никакого нет. Одни амбиции, — подал голос Килик.

И все переключились на лапшу. Потому что она была горячая и вкусная.

Глава 26

Новый год

Утро туманное, раннее, растянулось аж до обеда. И почему после большого количества работы возникает похмелье, как после вечеринки? А вечеринка еще только впереди.

Но и без инкубатора ночь выдалась огненной. Центурион так здорово покинул арену, что, когда мы собрались уходить, выяснилось, что дверь на кухню заблокировалась. Как в свое время в прачечной. Мы с Димой и Бакланом начали ржать, как сумасшедшие, потом рассказали всем про прачечную. Хмарь обрадовалась, что у нас есть метод, но в кухонной двери не обнаружилось никакого замка, а закрылась она каким-то иным способом. Как будто приклеилась по контуру. Не удивлюсь, если происками Центуриона. Мы ощупали ее со всех сторон и разбираться дальше не стали, а просто договорились, что и эту дверь стоит удалить, а потом полезли в окна.

Оказалось, что мы с Бакланом, не сговариваясь, после истории с прачечной заблаговременно нашли запасной выход из кухни. Паранойя приносит пользу своему носителю! Хотя кухня находилась в подвальном этаже, окна наружу у нее все-таки были (как, кстати, и в прачечной, только в тот раз мы их не нашли). Открывались они легко, и надо было только до них долезть. По стремянке, которая была припрятана за шкафом. Даже наш упитанный Дима проделал этот номер без проблем, хотя и стонал по дороге, что ему надо худеть. Но пролез и нигде не застрял.

Все пошли спать, а мы с Киликом и Вороном, как обещали, проводили Хмарь. Она была совершенно счастлива, никакие пертурбации ни с дверью, ни с Центурионом ее не смутили. Женщины — странный народ, то их волнует всякая ерунда, а настоящую битву при пирамидах они смотрят как кино. Она расцеловала нас всех в щеки и убежала. И было это приятно. Но почему всех, а не только меня?

Я же лучше Килика и Ворона! Или нет?

Когда я отправился на обед, ни Баклана, ни Димы в комнате не было. Нормально я поспал! Надо хоть для приличия заглянуть в инкубатор после обеда.

Из наших в столовой обретался только Оба и с необычайно довольным видом лопал пирожки, которых натащил себе приличную горку. Мы фыркнули, глядя друг на друга, потому что взяли одинаковый набор: рыбный бульон с пирожками из щуки. Синергия! Горка Обиных пирожков стремительно уменьшалась.

— Как сам? — поинтересовался Оба, покончив с пирожками.

— Норм. Собираюсь прошвырнуться в инкубатор.

— На вечеринку пойдешь?

— Конечно. У меня и свитер чистый есть. Белый.

— Логично. У меня тоже.Только оранжевый.

— Ты как?

— Я норм. Друзья у тебя классные, хотел тебе сказать.

— Это да, а ты сейчас о ком?

— Я о Диме. Я пришел вчера к себе, а там этот. Лежит. Дико удивился, когда меня увидел, аж на кровати подскочил, но тут же глаза закрыл, как будто спит. Так что, думаю, запертая дверь — его рук дело. Он меня, по-моему, раньше утра не ждал. Я не стал с ним разговаривать, тоже лег. А он встал, ушел. Потом еще раз. Тут я понял, что все-таки у него сотрясение и ходит он тошнить. Примерно прикинул, что он так будет целую ночь шляться, и я не высплюсь никогда, и пошел с твоим Димой проконсультироваться. Ты спал уже. Дима мне сказал, что, скорее всего, я прав, и там сотрясение. Достал свой ящик, а из него другой ящик, с дыркой под голову. Сказал, это стабилизатор, супервещь, завтра наш недокомендант будет огурцом на наши головы. Мы пришли ко мне, а он еще представляешь, кочевряжится. Типа не надо мне ничего, я гордый воин Омни-мэн, так мощны мои лапищи. Но тут я предложил принести ему тазик, чтоб дальше тошнить, и он стух. И стих. Какой же он жалкий, невыносимо. То падает на ровном месте, то дверь заклеивает.

— Ну не то чтобы на ровном!

— Ладно, не на ровном. На легкой колдобине. Я ж не сказать чтоб супербоец, просто зол был очень. Так вот. Дима открыл свой ящик, заставил этого лечь туда головой и закрыл. Сказал лежать до утра. Тут я слегка всё проклял, потому что Димин ящик начал мигать и похрюкивать, видимо, трудился. А этот хрен сразу заснул, ему все пофиг. Зато перестал ходить тошнить, всё хлеб. Так что я тоже немного поспал.

— Ничего себе, приключения! А я все пропустил.

— В общем, с утра Дима пришел опять, снял коробку у него с головы, посмотрел этому в глаз, сказал, что все круто и можно снова драться без вреда для здоровья. Не понимаю, зачем Дима поступил на философа, стал бы доктором… Так что хотел тебе сказать, что у тебя ужасно добрые друзья.

— Это правда. Один я злой.

— Я тоже злой.

Мы стукнулись кулаками в знак глубокого понимания, я доел свои пирожки, допил бульон, и мы двинули в инкубатор.

В инкубаторе было еще тише, чем вчера. Мы заглянули в основную лабу и нашли там только сердитую Зиму, которая заполняла какой-то отчет. Она мрачно кивнула нам и углубилась в свое писательство. Тогда мы с чистой совестью направились в наше трилобитское помещение, и обнаружили там практически вчерашний состав: Ворона, Килика, Хмарь, а вместо Питона и Шведа там были Олич и Каравай, который лениво наблюдал за дискуссией Хмарь с Вороном.