Брутфорс 4

Катиш Иван

Ничего еще не началось, народ вокруг жужжал, трындел и скидывал друг другу конспекты. Гелий восседал во главе стола, прикрыв глаза, положив трость поперек стола. Справа от него разместилась Марго, а слева Влада, явно подвинув Антона, который сердито на нее косился. У кого-то большие амбиции! Но, думаю, она не потянет. О, и Рудник здесь, рядом с Майей. Что-то происходит, раз даже Рудник пришел.

Влада меня подбешивала, но не сильно, наша староста раздражала гораздо сильнее. Они с Птиц тоже были, теперь они постоянно ходили хвостом за Красиным, как караван за

ледоколом. Если бы они сидели напротив Гелия с Марго и Владой была бы забавная симметрия, но они тоже опоздали, и устроились во втором ряду на краю стола, как мы с Хмарь.

— Все в сборе! — объявил Швед.

— Отлично! — моментально проснулся Гелий. — Друзья мои, у нас снова веселье. Основная часть нас не касается, ей занимаются другие люди.

— Связь с Востоком? — пискнул чей-то голос из второго ряда.

— Это само собой. Как вы все знаете, нарушена связь с Восточной территорией, и, что именно произошло, мы знаем благодаря родственникам нашего студента Барса. Поразительно, как живучи некоторые технологии.

— Некоторые копытные технологии! — усмехнулся Оба, который был в центре этой информационной цепочки.

— Что значит «копытные»? — шепотом спросила меня Хмарь.

— Родственники Барса съездили на лошадях из своей диффузной зоны в чистую Восточную. И узнали все на ближайшей зарядной станции.

Хмарь фыркнула.

— А, ну да. Точно! Представляю себе, как это выглядело! Подъезжает такой конный отряд, нельзя ли подзаправиться, друг? А что у вас, собственно, произошло?

— Думаю, так и было. У них овес можно купить на этих точках и седла я там тоже видел. Не все же жрут электричество.

— А седла зачем?

— Ну представь, гонишь ты мини-табун. Головы, допустим, три. А тут тебе встречается пешеход, который хочет с тобой. А у тебя седло только одно!

— Можно же без седла!

— Можно, но зачем? Если можно взять все на месте, а потом вернуть в секонд-хэнд? Он не на зарядной станции будет, а подальше, но решаемо.

Мы похихикали. Пока мы обменивались шутками о седлах, все, кто не успел обсудить обрыв связи, обсудили его.

— Итак, — продолжил Гелий. — Связь нас с вами не волнует. Над этим работают, завтра мы получим конный апдейт. У нас другое. Во-первых, в связи с отсутствием связи все библиотеки Востока оказались недоступны.

Только вздох пронесся по комнате. Вот это проблема! Восточные библиотеки по своему качеству были сопоставимы с нашими, мы и сами с ними регулярно обменивались элементами и комплексными сборками. Западные были хуже из-за их заморочек с авторским правом, а Южные… ну просто хуже. И что?

— И доступ к нашим библиотекам в данный момент отсутствует из-за перегрузки. Над этим тоже работают, и тоже не мы. Но некоторая истерика в медийном поле присутствует, пожалуйста, не принимайте на свой счет. Я бы советовал воздержаться от чтения новостей совсем, но вряд ли я смогу вас остановить. Поэтому так. Мы с вами займемся другим.

Гелий потребовал себе пульт от проектора, Влада бросилась его искать, а мы дружно полезли в свои браслеты — посмотреть, что про нас пишут.

Нннуу,

неприятно. Мне даже ходить никуда не пришлось. Баклан так близко к сердцу принял свою будущую должность директора по коммуникациям, что собрал мне список самых огненных заголовков. Смотреть, что под ними скрывается, мне не хотелось, и так было понятно.

Баклан: Привет, про вас тут гадости пишут, но я сэкономил тебе время. Не читай ничего, просто оцени креатив

Север отрезал доступ к своим библиотекам

Программные комплексы на грани коллапса из-за произвола Севера

Восточные территории — первая жертва будущей катастрофы

Бездари и кретины Старого университета

Чудовище своими руками — выживший из ума профессор стоит на пути прогресса

В списке было полтора десятка заголовков, уверен, что Баклан выбрал лучшее. Я поискал, нет ли чего про отца или про меня, не сомневаюсь, что мы тоже во всем виноваты, но навскидку не нашел, а специально искать не стал.

Я поднял глаза. Народ сидел как-то сжавшись, особенно девочки, и только Антон с Красиным борзо оглядывали окрестности. Я встретился взглядом с Красиным. Он ухмыльнулся мне, я ухмыльнулся в ответ. Чего не отнимешь у Красина, так того, что он боец. Ну и я не хуже. Сохранив приклеенные ухмылки, ибо нефиг, мы повернулись Гелию, которому наконец принесли пульт.

— Так, — провозгласил Гелий.

— Профессор, — пискнула Зима. — А вы читали? Вот это всё?

Она потрясла своим браслетом, над которым в пространстве висело штук пять открытых материалов с картинками. В одном из них угадывался профиль Гелия и трость, на рукоять которой он положил руки и подбородок. Никогда не видел, чтобы он так сидел, наверное, нарисовали.

— Проглядел из любви к искусству, — кивнул профессор. — Не обращайте внимания, вам эти писания никак не помогут. И не помешают. Пустая трескотня. Ничего там полезного нет, как и сильно вредного тоже. Университет следит за прессой, если начнут полоскать кого-то из студентов, мы пойдем сразу в суд. А там блокировка выпусков, потенциальная потеря лицензии, и прочие радости свободных СМИ. Поэтому не волнуйтесь, и родителям скажите, чтобы не волновались, если они приняли близко к сердцу.

— А почему сразу в суд? — заинтересовался я.

— А потому что есть указ Министерства, регламентирующий, что за ваши художества отвечает в первую очередь университет. Это не освобождает вас от ответственности полностью, если вы натворите что-то крупное, как и премий не лишает, но позволяет университету бодро наступать на мозоли всем, кто пытается вытащить вас из-под защиты учебного заведения. Потому что это трактуется как атака на Министерство и образовательную индустрию целиком, а у нас этого не любят. Так что ни вселенская слава, ни вселенский позор вам не грозят, пока вы не покинете наше учебное заведение.