Будет ночь – она вернется...
Шрифт:
Наконец она добралась до пляжа. Теперь уже не торопясь, она сошла с лестницы, огляделась и разочаровалась – никого. Хоть и пьяненькая была Кристина, но первая мысль обожгла ее обидой: кто-то жестоко подшутил над ней. На глаза Кристины навернулись слезы обиды.
– Ну, погоди! – пробормотала она, идя к морю.
Шурх-шурх-шурх… Услышав шуршащие по гальке шаги, она осмотрелась… и отлегло от сердца. Вот же он! Остановился и ждет ее. Конечно, в темноте не разглядишь, кто это, но Кристина ринулась к нему, рискуя окончательно потерять шлепанцы. Он стоял, поставив руки на пояс, на темном лице светились зубы – улыбался. Кристина, наконец разглядев, кто это,
– Так это ты! Ну и заинтриговал.
Он сильно прижал ее к груди. Кристина не любит в мужчинах силу, то есть любит, но не физическую. Она попыталась немного высвободиться:
– Понежнее, дорогой… не люблю грубости.
– Идем? – шепнул он в самое ухо.
– Куда? – кокетливо изогнулась она, рассматривая его лицо. – А… поняла. Сюрприз? Обожаю сюрпризы. Что это будет?
– Тсс… – приложил он свой палец к ее губам, затем взял за руку и повел за собой.
Одурманивающая ночь, звездная, теплая, безветренная, даже море не плескалось у берега, а лишь едва слышно давало о себе знать. Дикий берег, освещаемый только желтым серпом луны, выглядел загадочным и сказочно прекрасным. Кристина перепрыгивала с камня на камень, он помогал ей преодолеть препятствия. А она стремилась к чему-то необычному, красивому и романтичному…
Вскоре ребята очутились на пляже, они не разговаривали, двигались бесшумно и только по темным местам. Юра ушел влево, Сева притаился у скалы среди катамаранов, а Игорь и Паша перебрались на дикий берег…
Руслан крался за Любочкой и Эдвардом, прячась за деревьями. Шла парочка гуляющей походкой посередине аллеи, и не куда-нибудь, а по направлению к пляжу. Любочка смеялась, Эдвард что-то говорил, но тихо, Руслан не слышал его фраз. Оказывается, Эдвард отнюдь не немой, как утверждал Сева…
Кристина взобралась на плоскую площадку, с которой прыгали Алина и Всеволод в море, закинула за голову руки и произнесла с восхищением:
– Как здесь хорошо…
Глаза привыкли к темноте, серп луны, отчаянно сиявший вверху и на глади моря, давал возможность насладиться великолепным ночным пейзажем, от которого нельзя было отвести глаз. Кристина почувствовала, как ее обхватили руки сзади, заскользили по телу, по груди. Она догадалась, зачем он ее пригласил, рассмеялась:
– Что, прямо здесь? Это и есть сюрприз?
– Ключ не забыла? – его шепот перемежался с поцелуями в ухо, отчего Кристина подняла одно плечо.
– Не забыла… В кармашке шорт…
Несмотря на хмель, Кристину что-то насторожило, но не понимала – что. Она вдруг резко повернулась к нему. Скудный свет луны падал ему в лицо…
Паша шел первым, за ним Игорь. В напряженном покое ночи их передвижения были бесшумными, ребята вслушивались в тишину. Расставаясь с Севой, они договорились пройти весь дикий берег, затем, выбрав место, залечь где-нибудь посередине. Внезапно Паша остановился, схватив Игоря за плечо, тот мигом замер.
– Что? – чуть слышно спросил Игорь после минутной паузы.
– Кажется, я слышал женский голос, – вторил ему Паша.
– Где?
– Хрен поймешь, – и вновь они прислушались к густой тишине, плотной, как море. Паша вспомнил: – Бинокль захватил?
– Тьфу ты! Совсем забыл!
Игорь приставил прибор ночного видения к глазам, обвел гору и берег, затем взобрался на валун и снова изучал местность. Вдруг он опустил прибор и прошептал:
– Есть. Двое. Мужик и женщина. Пашка, обойди их поверху, а я пойду прямо. Но смотри, ни звука!
– Понял, – бросил Паша и, не теряя времени, принялся карабкаться на гору.
Для людей неместных темнота и крутой скалистый ландшафт представляют собой непреодолимые трудности. Но местным по плечу карабкаться по скалам даже в темноте, тем более менту, который просто обязан превращаться в альпиниста, когда это требуется. Игорь послушал незначительный шумок, производимый Пашиными ногами, беззвучно недовольно выругался, затем посмотрел в прибор на двоих вдалеке и поторопился к ним…
Любочка и Эдвард целовались, Руслан терпеливо ждал, скрестив на груди руки, когда же начнется главное действие. Он заподозрил, что Эдвард ведет Любочку на пляж с определенной целью. А они, придя на пляж и нацеловавшись, побрели в сторону Юры, теперь болтала без умолку Любочка…
Сева высунулся из-за катамаранов на голоса, всматривался, пытаясь различить, кто пришел на пляж. Это были две нечеткие фигуры, одна мужская, вторая женская. Вот они прошли под фонарем… Ага, это Эдвард и Любочка. Сева на всякий случай достал пистолет и раздумывал – идти за ними или все-таки остаться в засаде? Руслана видно не было, но раз он взял на себя слежку, значит, должен быть где-то рядом с ними. Да и движутся Эдвард с Любочкой в сторону Юры. Сева сел на место, все же держа пистолет наготове. В случае чего он поспеет на подмогу Руслану и Юре…
Кристина замерла. Скудный свет луны падал ему на лицо. Что-то не то в глазах. Возможно, так показалось из-за туманного света, обливающего его черты. Два почему-то синеватых белка глаз, а в них черные точки с замершим отсветом лунного блика пугали…
Игорь задержался, через прибор несколько секунд наблюдал за мужчиной и женщиной, которые стояли друг напротив друга. От напряжения он вспотел и дышал часто, но бесшумно, чтобы мужчина не услышал его. Игорь наполнился уверенностью, что наконец душителя возьмут с поличным…
Кристина съежилась, когда он взял ее за плечи. Что-то не то… не то… Вдруг он развернул ее спиной, она ойкнула…
Игорь услышал ее, увидел, что она стоит теперь спиной к мужчине…
– Ты не так меня обнимаешь, – выдавила Кристина, не понимая причин внезапно возникшего страха. – Непривычно…
И тут его рука перекрыла рот и нос! Как поздно она все поняла, как поздно спохватилась! Паника. Кристина успела вдохнуть, но не успела закричать, только отчаянно мычала и вырывалась, схватившись за руку, закрывшую половину лица. Кристина извивалась, боролась, как могла, царапала руку, перекрывшую доступ воздуха. Но его вторая рука обхватила ее под грудью, сдавила. Воздух застрял колючим комком в горле, бронхах, легких Кристины. Он искал выход, увеличивался внутри, распирал грудную клетку. Сердцу становилось все теснее и теснее, ему недоставало пространства, чтобы биться, а после очередного порыва вырваться оно безысходно трепетало, затем застывало, слабо вздрагивая. Наконец сжатая масса воздуха устремилась в голову, но, не найдя выхода и там, она разрывала виски, лоб, глаза. Боль! Ей казалось, что она сейчас лопнет. Дикая боль терзала все внутренности. Кристина поняла, что умирает. От этого ей стало еще страшнее, она не хотела умирать, задергалась из последних сил, которых становилось все меньше и меньше. Наконец она сдалась. Смерть теперь была даже желанной, но, подчиняясь инстинкту выжить, Кристина зашлась в судорогах, хотя не прилагала уже никаких усилий, чтобы освободиться от страшных рук. Она расцепила пальцы, потом в ее глазах взорвались причудливые шарики и… все.