Будильник
Шрифт:
— А чего не тебе? Ты килограмм на двадцать больше моего весишь, значит, если выдержит тебя, то и меня потянет.
— Это верно. Но если я залезу, то как я тебя подсаживать буду? Вот то-то и оно, что лезь первым. Я тебе и остальные сумки передам, да спальники. Выше их развесишь. Я вооон там улягусь. А ты вот на этой ветке поместишься хорошо. Смотри-ка, даже с поддержкой спины тебе уступаю! — Он поднялся и направился в сторонку, справить естественные потребности, продолжая разглагольствовать. — И никакие гоблины утром не разбудят. И прочая живность не допрыгнет.
От шутейки про летающих огнедышащих громадин я невольно напрягся. В иной ситуации я проигнорировал бы эту фразу как фоновый шум, но сейчас всё слишком неопределенно. Как бы не аукнулись нам такие шутейки.
Я начал несмело забираться на дерево, подталкиваемый под пятки Бородой. Это больше мешало, чем помогало, но отгонять я его не стал. Уж лучше с такой страховкой, чем вообще без какой-либо.
Да ещё и дерево это напрягает само по себе. Оно предательски поскрипывало подо мной и словно бы пошатывалось под ногами. Впрочем, возможно это меня так трясло со страху, что мне вибрация в ногах почудилась.
— Бородатенький, а ты уверен в деревяшке?
— Расслабься, старче. Мы в походе проверяли как-то. Сухостой настолько крепкий бывает, что мы одно хиленькое деревце вдесятером повалить едва смогли, всей толпой повиснув.
— А чего не топором? — ухмыльнулся я. — Настолько пьяные были, что не догадались?
— Не, мелкие просто. Не доверили нам топора, агась. А ветки на костёр нужны были, — услышав это, я замер. Борода верно истолковал моё замешательство и уточнил. — Мелке по возрасту, не по весу. Там один Саныч чего стоил, лось чёртов. И это Я про него говорю, учитывай.
— Довод, ладно. Так, погоди, а где мы сумки-то разместим?
— Здесь и разместим, где ты стоишь. Старче, ну не тупи. Вот в этой вилке все они отлично лягут. Часть — те, что с едой, — поближе возьмём. Но минимально, чтобы не нагружать ветки.
— А мы тогда…
— А мы выше, вон в тех У-образных ветках, говорю же. Давай, принимай сумки и складывай их там, в развилках. Ну да, пока что их выше. Потом сами вкорячимся и разменяемся с ними, агась. Шибчее, старче, темнеет же. В ночи мы хрен что сможем.
— Ну давай костёр разведём, или факел там какой придумаем, может?
— Ну здраво конечно, Игоряш, вот только мороки… эх, ладно. Давай, простенький. Чисто ужин погреть. Давай так: ты сумки дальше развешивай, а я на костёр переключусь. Пакетик, пакетик не забудь! Во, молодцом.
Пока я искренне занимался поставленной передо мной задачей по украшению горелого бансая пакетами вместо ёлочных игрушек, Борода начал творить что-то странное. Достал из своего рюкзака подложку, основу под спину — плоскую фанерку — потом нашёл какую-то палку, обстрогал с неё шкуру и начал ей, как скалкой, гонять по деревяшке кусок ваты. Раскатывал его вдоль и поперёк, громко ругаясь.
— Вот кто это придумал, а? Ну что за бред? В походе, блин, досточку найди. И скалочку. И кусок ваты. Где я, нахрен, буду среди ночи в незнакомом месте вату искать, а? А если б я не взял? Придурки, блин.
Спустившись с дерева, я пару минут полюбовался этим спектаклем, но после всё же не выдержал и уточнил:
— Серёг, не хочу тебя отвлекать, но… а ты зажигалку потерял, что ли? Чего от неё не зажжёшь?
Я едва увернулся от полетевшей в меня доски с остатками почерневшей ваты, а Серёгин мат и бешенный рёв наверняка было слышно во всех концах пустыни. Пускай, зато незваную живность отпугнёт. И будет, наконец, думать проще. Давно ему говорю, что он всё слишком усложняет, а он не верит.
После лёгкого ужина мы снова пошли на штурм копчёного деревца.
Борода потушил костёр, оставив зажженной лишь одну ветвь. Он всучил её мне, когда я раскорячился поперёк ствола матерящимся аистом.
Оказавшись на знакомой мне нижней развилке, я завис, пытаясь придумать, как же мне втянуть Бороду. Эта туша без труда сдёрнет меня с дерева и я дротиком воткнусь в песок… нет, в землю, припорошенную золой. Интересно, это мягче песка, или лучше наоборот, в песок целить? Впрочем, не хочу проверять. Но буду, если…
Пока я мялся, Борода отошёл на пару метров, взяв короткий разбег, на бегу ухватился за сук, как-то хитро оттолкнулся и уже стоял в полуметре от меня, на той же развилке.
— Что, Игоряш, недооценивал меня, как прочие смертные? Ты на пузяку не смотри, мяса под ней хватает. И не только под ней, агась. У меня работа сидячая, но я-то не дурак. Гантельки тягаем, всё такое… И вообще, зря я что ли с ролевиками по лесам таскался столько лет?
— Ладно, вот сейчас реально впечатлил, отрицать не стану. Теперь признаю: ты спортсмен, а я как был доходяга, так и остаюсь. Но я теперь исправлюсь, честно. Факел выкинуть, или как?
— Сейчас уляжемся и выброси подальше, агась. Давай, поочерёдно.
Спустя, наверно, час все наши приготовления закончились и мы разлеглись по своим веткам. Борода продолжал хрустеть сухарями, а меня сморило, я быстро начал проваливаться в сон, не смотря на все потрясения за день. Сказалась усталость и длительный переход по барханам. Ещё и воздух свежий, прохладный…
Жаль только, что без бредовых видений не обошлось…
***
На этот раз я оказался в тёмном коридоре.
Его едва освещал единственный чахлый фонарь, болтавшийся на ржавом крюке, воткнутом меж сырых, обросших мхом камней. Колоритно, врать на стану.
Оглядевшись, я сразу приметил узкую лестницу, уходившую вверх. Из-за спины донёсся сдавленны вопль, полный боли, прозвучавший, казалось, сквозь стену, да и в целом эти казематы веяли ледяным холодом и страхом, потому выбор был очевиден — я даже не обернулся и побежал к лестнице. Благо хоть шевелиться мог, а не как в тот раз.
Пробежав по ней несколько пролётов я оказался перед узким, прямым участком, резким лучом уходившим в сторону. Казалось, что ступени освещались чем-то изнутри, ведь больше ни одного фонаря я так и не увидел.