Будильник
Шрифт:
Получив в свой адрес столь бурный фонтан эмоций, я поспешил успокоить друга:
— Да погоди ты, отставить истерики. Борода, фу я сказал! У меня есть и хорошие вести с полей разведки, или как там это… Короче, промелькнуло предположение, что этих Могильщиков мог побеждать только Первый Император…
— Игоряш, а ты уверен, что правильно интерпретируешь семантику выражения «хорошие вести»?
— Борода, дай договорить, а? Только Первый Император, своим клинком.
— Утерян? — с тоской в голосе уточнил мрачный друг.
— Вроде того, — решил я уклонится
— Да ладно? — не поверил мне админ.
— Шоколадно. Меч Первого Императора, да. Во всяком случае, очень похож. Маг прямо этого не признал, только предполагает и всячески уклоняется, однако шансы высоки. Впрочем, если и не меч императора, то некий клинок Северян, меч Лютая Стужа! И он настолько шикарный и мощный, что промораживает само время, представляешь?!
— Игоряш, ну что толку? Какой прок морозить время, если мы сдохнем, а? Я догадался уже, как ты Дарена ушатал, агась. Всё на остановке времени сходится. Так что не удивил, обломись. Давай, бухти дальше про меч Императора, там интереснее.
— Ну а что меч императора? По всему выходит, что его меч был единственным оружием против Могильщиков, вот только он как-то затерялся, выключился, или ещё что в таком духе, вот те уроды и распоясались. И выключился он до тех пор, пока я в него не вцепился. Представляешь — пока я его не взял, он только ржавел красиво, выглядя обычным железным мечом, без рун и прочих красот.
— Тоже мне, «бритва перепоя»… — проворчал Борода, пытаясь приладить к груди панцырь. — А с чегой-то ты такой «избранный» вдруг, а?
— Да хрен его знает, Серёг, — честно признался я. — Этого мне так никто и не объяснил, а сам я не в курсе. Маг, главное, ни бельмеса всей шутки не понял, сам разобраться пока не может, потому темнит. Но он честно сказал, что основание для признания человека оружием может быть в него встроено, при том легко, без особых на то трудностей и может быть абсолютно любым. А ты к чему, собственно, спрашиваешь? Сам хочешь избранным быть? Так мне не жмёт, я подвинусь.
— Не-не, спасибо, — тут же отмахнулся бородач. — Эти ваши избранные только два раза нормально заканчивали. А так всё сдохнуть норовят, агась. Мне и садовником на побегушках не жмёт.
— Каким ещё садовником? — не понял я.
— Толстым, но справедливым, — усмехнулся друг. Он нервно расхаживал по комнате, погромыхивая болтавшейся на нём бронёй. Замерев, он попрыгал на месте, вслушиваясь в перезвон и обратился ко мне: — Помоги в доспех упаковаться нормально, а?
Уже вскоре мы закончили инспекцию доспехов и расселись на кровати. Борода как бы случайно сел на дальнюю часть и начал поглядывать в окошки. А мне пришлось любоваться кровавыми письменами, что остались после предыдущего хозяина комнаты.
Тягостное молчание мне сразу не понравилось, но идей для обсуждения у меня не возникло, потому я решил задать вопрос, ответ на который и так знал. Нужно же с чего-то начать беседу.
— Слушай, бородатенький, а как ты так быстро… ну…
— Игоряш, я сам не понял! Я случайно, честно.
— А я и не сомневаюсь, что ты-то да, Серёг, — засмеялся я.
— Ой, отвали! — бородатый густо покраснел и отвернулся.
— Ладно тебе, уймись. Слушай, а я вот ещё о чём размышляю всё: а почему герцог так легко согласился и отдал нам руководящий пост стражи?
— Да всё просто, Игоряш. Нас не жалко. Пока нас будут резать… кхм. В общем, мы — средство отсрочки.
— Да? Рычаг для тайм-менеджмента, серьёзно?
— А почему нет?
— Знаешь, Борода, а ты скорее всего прав, сколь бы паршивой не казалась мне твоя мысль. Значит, он хороший управленец.
— Настолько, что в иных обстоятельствах вы стали бы лучшими друзьями, агась.
— Не исключено, Серёг. Эх… нас не жалко, нас не жалко… Нам тоже, или всё-таки пободаемся?
— Пободаемся, конечно! Сами сдохнем, но и врагов прихватим. Так деды завещали, агась. Ночь делим поровну, дежурим посменно. Один дыру в полу протоптать пытается, второй в полудрёме. Лежачий следит за тылами бродячего, понял? Обязательно следит!
— Да понял я, понял, — отмахнулся я. — Но я сомневаюсь, что мы сможем уснуть.
***
По центральной улице города шёл высокий человек в бежевом плаще, с капюшоном надвинутым на голову так, чтобы случайно выглянувший из-за угла крестьянин не увидел его глаз, поблёскивавших едва различимым жёлтым светом. Горожане всегда побаивались его и недолюбливали…
Это был молодой, худощавый юноша, не широкий в плечах, но и не болезненно худой. Лицо его не отличалось от прочих лиц ничем, за исключением лишь странных, светящихся глаз, ярко-жёлтая радужка которых имела в себе ещё множество отдельных зрачков, словно глаза паука, или же ящерицы. Не все магические эксперименты проходят удачно, но сам парень старался воспринимать случившееся в позитивном ключе, хоть и получалось это у него не всегда.
Дойдя до центральной площади города он осмотрелся и, не обнаружив посторонних глаз, скинул капюшон, уже не боясь быть увиденным.
Город спал. Лишь стражники ходили по замку с дозором, да старый маг, хранитель города, бдел в своей высокой башне. Именно на неё и обратил свой взор юноша. Протянув к ней руку, он начал нашёптывать противоестественные слова. Быстро покончив с заклинанием, человек в плаще обратился к пустоте:
— А ты всё здесь, Зенириг? Что, так и не хочешь передать свой пост? Конечно-конечно, как же без тебя герцогство, да и Амадей… слышал я всё это. И не раз слышал. Так ты меня впустишь, или так и будем через полгорода переговариваться? Пустишь? К чему вообще столь мощные заслоны? Что? Новые капитаны, опять? Вот дураки… Ладно, открывай. И ещё, отец: стражу попридержи, или предупреди хоть, что б не как в тот раз!