Будущее есть. Горизонты мечты
Шрифт:
На набережной Фонтанки, где полгода назад Тимур в тоске стоял под дождем, растерянно озираясь, топтались несколько человек неместного вида. Развернув карту города, они пытались сориентироваться. Тимур непроизвольно замедлил шаг. «Я же говорил, что надо сначала на Невский выйти, — услышал он. — Да нет, это не Нева, Нева, вроде, шире…» Тимур улыбнулся: люди явно впервые в Ленинграде.
— Нет, это не Нева, конечно, — сказал он туристам. — Это Фонтанка. А это — Аничков мост и знаменитые клодтовские кони.
— А-а! — обрадовались туристы — кажется, они услышали что-то знакомое. —
— Да вот он, Невский, — улыбнулся Тимур. — Никуда идти не надо. Вот там — Адмиралтейство, а там — Московский вокзал. А вот в этот дом в войну бомба прямым попаданием влетела, и видите — восстановили, ничего не заметно. А вон там, на постаменте коня, до сих пор следы от осколков.
Туристы как один заинтересованно повернули головы туда, куда показывал Тимур.
— А коней в блокаду сняли и закопали в саду у дворца пионеров, — сказал Тимур. — Поэтому они и не пострадали. Это вот там, сразу за речкой… Ну ладно, я пойду. Теперь не заблудитесь?
— Нет, нет, спасибо! — радостно ответили туристы, примериваясь сфотографироваться рядом с конями.
Тимур побрел дальше, почти сразу же забыв о туристах и снова переключившись на раздумья о своих двигателях.
Преподаватель мучил Тимура уже минут сорок. Он был явно недоволен — это чувствовалось по его скептическому тону.
— Хорошо, вы очень подробно изучили теорию этого вопроса. Но что вы можете сказать о практической пользе двигателей малой тяги? Совершенно очевидно, что такие двигатели абсолютно не способны оторвать ракету от Земли.
— Конечно, — с легкостью согласился Тимур. — У них абсолютно другие задачи. Я же говорил в начале, что они позиционируются на роль двигателей для активного полета вдали от космических тел, — он обвел мелом одну из полученных в ходе расчетов цифр. — Как можно убедиться, уже на расстояниях порядка 10 земных радиусов ускорение свободного падения составляет сотую долю g у поверхности Земли, что вполне сравнимо с ускорениями, которые могут развивать двигатели малой тяги…
— Я вижу, вы считаете это направление вполне перспективным? — скептически поинтересовался преподаватель.
Тимур не помнил, как будут использоваться двигатели малой тяги через сто лет и будут ли они использоваться вообще. Он никогда не интересовался космонавтикой. Но в литературе, которую он успел прочитать за последние несколько месяцев, эти двигатели представлялись просто необходимыми.
— Да, конечно! — убежденно ответил Тимур. — Если вы считаете межпланетные перелеты еще далеким будущим, то маневры на орбите необходимы уже сейчас.
— Хорошо, допустим. Теперь хотелось бы услышать что-нибудь конкретное о практической реализации этих двигателей.
Тимур вкратце описал найденные в литературе проекты ядерных, электротермических, ионных, магнитоплазменных двигателей, упомянул солнечный парус, отметил, что наиболее перспективными для межпланетных перелетов считает как раз солнечные.
Преподаватель спросил, что Тимур думает о термоядерных двигателях. Тимур непроизвольно поморщился и зачем-то сказал, что, с его точки зрения, управляемая ТЯ-реакция будет осуществлена еще очень не скоро,
Ребята не слушали ответ Тимура. Они лихорадочно листали конспекты и учебники, пытались в последние минуты перед защитой курсовой что-то дописать, подправить, доучить. Коля и Игорь, самые хладнокровные, на задней парте играли в шахматы. Гриша, который уже успел ответить, с независимым видом читал сборник научной фантастики. Никто не замечал, как увлеченно Тимур спорит с преподавателем о теме своей работы и с каким энтузиазмом отстаивает право на существование двигателей малой тяги. Никто не думал о том, что еще полгода назад невозможно было представить себе этого угрюмого задумчивого паренька в подобной ситуации.
Тимур вернулся на свое место, даже не посмотрев оценку в зачетке. Его увлекла тема, и результат защиты курсовой уже почти не имел значения.
Из радиоприемника грянул «Марш энтузиастов», заставив Тимура подскочить от неожиданности. Так и есть — шесть утра, началось радиовещание. За окном уже сияло солнце, галдели птицы, липы слегка шумели молоденькими чистыми листочками. Судя по безоблачному небу, погода сегодня ожидалась великолепная.
— Опять вчера радио не выключил? — недовольно спросил разбуженный Сережа, поднимая голову с подушки. — В воскресенье и то выспаться не даешь!
— Вставай-вставай, — сказал Тимур. — Пошли на зарядку — смотри, погода какая!
Тимур убавил громкость приемника, боясь перебудить соседей, выкатил из-под стола баскетбольный мяч и собрался было постучать им об пол, но раздумал и кинул его в Сережу, который уже снова задремал.
— Тимур, ну воскресенье же!.. — слабо засопротивлялся Сережа.
— И что? Ты как — лететь передумал?
Сережа со вздохом выполз из-под одеяла, зевая и протирая глаза. Пока он натягивал спортивный костюм и чистил зубы, Тимур успел убрать постель, подкачать мячик и послушать по радио утренний выпуск новостей. Рассказывали о полете спутника «Космос-29» и готовящемся запуске «Космоса-30», предназначенного для изучения верхних слоев атмосферы.
На улицах было свежо и безлюдно. По Московскому проспекту двигалась шеренга поливальных машин, оставляя за собой полосу сверкающего асфальта. Ребята, как всегда, побежали на ближайший стадион.
— Здорово ты все-таки придумал летом в стройотряд поехать, — сказал Сережа.
— Это не я придумал, а профком, — ответил Тимур.
— Ну, а ты первым вызвался. И здорово, что на Свирскую ГЭС, — так интересно на строительстве электростанции поработать…
— Интересно, — согласился Тимур. — И наши руки, я думаю, там сейчас очень пригодятся…
Некоторое время они молчали, стараясь не сбивать дыхание. Потом Сережа спросил:
— А ты действительно веришь, что мы полетим? Там знаешь, какой жесткий отбор…
— Да знаю, — отмахнулся Тимур. Он пытался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь про космонавта Сергея Синицина, и не мог. — Отбор не отбор, какая разница — в конце концов, полетим мы или нет, только от нас зависит.
— Впрочем, лет через десять-пятнадцать в космос, наверное, всех желающих будут брать, — сказал Сережа.