Будущее, где нас нет
Шрифт:
Вплоть до обеда Никита и его исследовательская группа упорно занимались своей работой, и никто их не беспокоил. Весь обед Никита был в своих мыслях, и даже Анастасия не могла его растормошить свои игривым поведением. Закончив обед, все трое зашли в лифт отправиться обратно в лабораторию на свой этаж.
Поднявшись на свой этаж, кабина лифта распахнула двери, Василий и Анастасия вышли из лифта, но, заметив отсутствие Никиты, девушка обернулась, сказав:
– Идем! Чего встал?
– Вы идите, работы хватает, а я зайду в лабораторию Андрей Павлова, – ответил Никита, нажав на кнопку нужного этажа, не выходя
– Ты серьезно пойдешь к этому чудику? – с улыбкой спросил Василий.
– Я обещал! Идите, я скоро вернусь! – выкрикнул Никита в щель закрывающихся дверей.
Поднявшись на несколько этажей выше, Никита вышел из лифта и, выйдя в коридор, шел по нему, читая таблички с цифрами на дверях. Неожиданно одна из дверей открылась и в проходе появился улыбающийся Андрей Павлов, который в тот же миг выпалил:
– Ты все-таки пришел! Проходи в мою лабораторию!
Никита слегка натянуто улыбнулся, подойдя к Андрею, затем прошел через дверь, на которую ему указывал Павлов.
– Вот здесь мы проводим опыты на мышах! – размахивая руками, с гордостью произнес Андрей, – ты только не говори Зотову, что большую часть моей лаборатории занимают клетки с крысами, а то он точно не отстанет от меня.
– Да не обращай внимания на него, – сказал Никита, подойдя к одной из клеток и внимательно осматривая белую крысу, сидящую в углу клетки и внимательно на него смотрящую, – он хоть и мой друг, но звезд с неба не хватает. Работу свою делает хорошо и весьма прагматичен в своих взглядах. Исследования, которые выходят за грань его прагматичного мира, он считает бредовыми и бесполезными.
– Но ты так не думаешь, верно? – осторожно спросил Павлов.
– Нет, если бы я так же думал, то я бы, вероятно, не занимался своими исследованиями. И не думай, я это говорю не из-за того, что ты старше меня на пять лет, и тут принята дедовщина среди ученых постарше даже, несмотря на то, что эти самые «уважаемые» ученые порой несут откровенную чушь и уже совсем не следят за развитиями технологий. Некоторые из них используют обычные школьные оптические микроскопы, с которыми они уже работают по двадцать или даже тридцать лет, представляешь? – с долей иронии и удивления спросил Никита, оторвавшись от клетки с крысой, переведя взгляд на Андрея.
– Ты сейчас точь-в-точь описал моего научного руководителя, когда я писал кандидатскую, – одобрительно ответил Павлов.
– Ну а я о чем! Так что ты мне хотел показать?
– Ах да, точно! Идем сюда, – сказал Павлов, подводя Никиту к большому белому столу.
На столе стояла клетка с крысой, на голове которой было установлено множество маленьких датчиков, объединённых в единый каркас больше напоминавший забавный шлем, словно крысиный средневековый рыцарь, не хватало лишь коня и меча. Рядом с клеткой стоял небольшой блок размерами едва ли чуть больше коробки из-под электрического чайника, к которому от «шлема» крысы вел десяток тонких проводов. В свою же очередь блок был соединен с черным ноутбуком, стоявшим рядом с ним, за который и уселся Павлов, едва подведя Новикова.
– Смотри! – сказал Павлов, после чего начал активно стучать по клавишам ноутбука.
Никита внимательно уставился на крысёныша. Крыса сидела, забившаяся в страхе в углу, поглядывая по сторонам. Закончив стучать по клавишам, Павлов встал из-за ноутбука и, подойдя ближе
Неожиданно Никита заметил, словно страх в глазах крысы исчез, и она начала медленно шагать, подтаскивая за собой провода, которые были закреплены на ползунках на крыше клетки и перемещались вместе с крысой, создавая минимальный для нее дискомфорт. Крыса медленно подошла к поилке с синими вставками, после чего начала пить воду. Закончив процесс, в глазах крысы Никита вновь увидел страх, после чего она очень быстро вернулась обратно в угол, в котором сидела.
– Так крыса пьет, а в чем суть? Единственное, что я заметил, что ее поведение изменилось, пока она шла к поилке, – в недоумении спросил Никита.
– погоди, смотри еще раз! – радостно сказал Павлов, после чего вновь уселся за ноутбук клацать по клавишам.
Закончив, он вновь подошел к Новикову, наблюдавшим за крысой.
Крыса вновь изменилась в поведении и покорно вновь пошла пить из поилки, после чего страх вернулся, и она опять забилась в угол.
– Погоди! Ты хочешь сказать, что ты заставил ее сходить попить оба раза? – с удивлением спросил Никита.
– Именно! Я подал ей в мозг сигнал о том, что ей необходимо попить, и она его восприняла как свой собственный, поэтому и сделала то, что я ей велел!
– Ты меня, мягко сказать, удивил, – сказал Никита, подвинув стоявший рядом стул, присел на него и внимательно осматривал крысу.
– Я же сказал, что мне есть чем тебя удивить, – сказал довольный Павлов.
– Удивил, надо сказать. Погоди, я заметил, что, когда она шла пить, у нее изменился взгляд, словно она на мгновение превратилась в абсолютно бездушную и безэмоциональную машину, это же явно как-то связано? – заинтересованно спросил Никита.
– Ты вновь прав. Я не совсем корректно выразился, наверное. Я не совсем подал ей сигнал сходить попить, я подавил в ней ее собственный разум, инстинкты и вообще всю работу мозга.
– Погоди, но она бы умерла, если бы ты полностью все подавил, она элементарно не смогла бы дышать, точнее не понимала бы, что ей нужно это делать.
– И ты вновь прав. Мы написали, скажем так, программу, которая дает организму крысы все нужные команды для того, чтобы заставить мозг подать нужные импульсы и выполнить все действия для того, чтобы выполнить задачу, которую я написал для крысы. Я много крыс тут потерял, пока мы писали программу. И когда ты видел отсутствие эмоций у крысы – это, скажем так, проявилось исполнение задачи. Мы не писали лишних эмоций или задействования каких-то инстинктов. Пока мы просто научились заставлять крысу пить. Но, представь, какие границы нам это открывает! – воодушевленно сказал Павлов, подняв голову вверх, словно обращаясь к Всевышнему.
После слов Павлова Никита внезапно наморщил лоб и, потирая висок, начал морщиться.
– Что с тобой? – спросил Андрей, посмотрев на корчащегося от боли Никиту.
– Да что-то резко голова заболела, – сказал Никита, прищурив глаза.
Неожиданно в голове Никиты всплыли видения, которые ему были незнакомы.
– Что-то тебя сильно скрючило, может таблетку дать какую-нибудь? – взволнованно спросил Павлов.
– Да нет, что-то у меня какой-то бред в голове всплыл.
– А что именно? – спросил заинтересованно Павлов.