Будущее
Шрифт:
– Как же долго я этого ждала, - протянула Анна, обходя меня. Я чувствовала запах ее радости и неприкрытого возбуждения. Да что там! Я точно знала, что ее лицо озарено самой счастливой улыбкой.
– За что ты меня ненавидишь?
– сделала я очередную попытку хоть немного оттянуть неизбежное.
– О! Как же хорошо, что ты спросила, моя дорогая! Я обязательно отвечу, но сначала ..., - я ощутила легкий порыв ветра, но увернуться не успела. Лицо обожгло самым настоящим пламенем, и предательские слезы тут же появились на глазах.
– Это только начало.
Я сжалась в ожидании удара, неловко закрыв лицо руками. И где же моя хваленая храбрость и желание встретить боль лицом к лицу? Все исчезло. Я еле сдерживалась, чтобы не закричать. Лишний раз веселить Анну в моих намерениях не было.
– Ну, ты и трусиха! Страшно? Страшно тебе? Молчишь?
Анна затрясла меня изо всех сил и начала бить руками и ногами. Кто бы мог подумать, что в уже пожилом теле столько силы? Откуда эта ненависть? Больно... Так больно ...
– Хватит, пожалуйста! Остановись!
– Да что ты знаешь о боли!? Я научу тебя настоящей боли, девчонка! Поверь, ты испытаешь все, что когда-то испытал мой сын!
Я знала, что Анна стоит совсем рядом. Близко-близко. Я даже чувствовала ее отвратительное дыхание. Руки и ноги дико болели, уж не знаю, чем она меня била, но сами удары были просто адскими.
Я даже не могла ей сопротивляться. У меня не было сил, а теперь и подавно. Но что-то зацепило мое внимание. Какое-то слово, произнесенное нечаянно, вскользь... Сын...
Я слегка пошевелила губами, и от этого стало еще больнее. Все лицо казалось одним большим синяком. Да, пожалуй, так оно и было. Но все же я смогла найти в себе силы и произнести:
– Сын? У вас был сын?
– Да, черт возьми! И вы его убили! Ты и твои прихвостни, это зверье...
Пользуясь тем, что Анна отвлеклась и дала мне передышку, я попыталась сдвинуться чуть в сторону. Мой маневр увенчался успехом. Кажется, женщина ничего не заметила и продолжала бормотать.
– Мой мальчик. Моя гордость. А вы ... вы...
Я услышала как женщина села, нет, даже повалилась на пол и тихонько зарыдала.
– Ненавижу вас. Не-на-ви-жу.
– Анна, - я отползла еще дальше, буквально на несколько сантиметров, в то же время, стараясь нащупать хоть что-нибудь, хоть какое-нибудь оружие, - расскажите, что произошло.
Женщина несколько раз тяжело вдохнула и выдохнула, словно собираясь с силами и, наконец, устало произнесла:
– Мой сын только-только закончил колледж, такой красивый, такой молодой. Моя гордость. Как же я его любила. Он мечтал стать врачом, продолжить учебу, открыть собственную клинику. Столько планов ... В тот день мы не ожидали беды, мы вообще ни о чем не думали. Так хорошо и тепло было, так солнечно.
Я слушала, словно завороженная. Неужели, и эта женщина способна сострадать?
– Он так хотел изменить этот мир, сделать его лучше!
Ожидая очередной вспышки гнева, я прижалась к стене и подтянула колени ближе. Сейчас ударит! Эта мысль сковала все мышцы, мешая сдвинуться с места. Я ведь могу, могу убежать. Надо просто себя заставить. Перестать бояться.
–
Анна то рыдала, то рычала как дикий зверь, затем моментально переходила на шепот. Это было жутко.
– И тогда все началось...
Я чуть отмерла и прислушалась. Толком понять, что именно происходит не всегда получалось, но было такое ощущение, будто женщина водит руками по полу. Я прищурилась, но, как и прежде, ничего не рассмотрела. Где же выход? В какой стороне? Может, у меня выйдет убежать.
– А за всеми этими смертями, за которыми мы следили по телевидению, начались погромы. У нас был собственный магазинчик. Прямо у дороги. Туда все и рванули. Зверье ...
Анна упала на засыпанный песком пол и лежала, шумно втягивая воздух. Мои мысли о побеге почему-то исчезли. Как бы то ни было, но я хотела услышать историю до конца.
– Он сразу же вернулся домой, но лучше бы не приходил. Перед магазином стояли десятки человек и стучали в дверь. Я забаррикадировалась чем было. Все пошло в ход, старая отцовская мебель и прочий хлам. Тряслась от страха наверху. Нет бы ему убежать, спрятаться. Нет, мой мальчик был не такой. Он был честный, правильный, настоящий. Ты понимаешь, что это значит, быть настоящим? Хотя откуда тебе? Ты всего лишь жалкая девчонка, думающая, что эти машины тебе помогают. Нет, они тебя используют. Они все знают. Все.
Я молчала, слушая ее исповедь. Иначе ведь и не назовешь. Знаю, раньше был такой обычай рассказывать о самом страшном, самом постыдном.
– Он крикнул. Мой мальчик. Я услышала его крик. Как сейчас помню его. Он просил толпу остановиться, вести себя достойно. Говорил, что вместе мы со всем справимся. Нельзя сдаваться. Но его не послушали. Там была девчонка, такая как ты. Вот она и позвала своего, этого, - в голосе Анны послышалось явное презрение, и я представила, как исказилось ее лицо, - тогда-то эти людишки все поняли, смекнули, что может и им достаться, рванули кто куда, оставили его один на один. А девчонка та говорит, мол, делиться надо. Еду они забирают всю. Неизвестно, сколько все это продлится. А мальчик мой рассердился. Прогонять ее начал и дружка ее. Но куда людям против этих отродий. Он лишь раз толкнул моего сына, и тот бездыханный повалился на землю. А я все видела. Из окна. Пока мебель оттаскивала, кричала, чтобы он убегал, а сынок не стал. Защищал меня всю жизнь.
Голос Анны совсем притих. Так что даже мне приходилось прислушиваться, чтобы понять ее. Горечь наполнила рот, и мне стало противно. До боли тошно. Это гребанный мир и все что в нем происходит опротивел мне до чертиков. Все это отвратительно. Неправильно!
– При чем тут я, Анна?
– не менее устало спросила я, - что я вам сделала? Вашему сыну?
– Ты разве не понимаешь? Такие как ты - всему виной. Вы, именно вы.
– Я ничего не понимаю.
– И не надо. И так слишком много болтовни. Знаешь, меня радует, что мой мальчик наконец-то будет отомщен. Наконец-то! Теперь и я буду свободна.