Бухта Туманов
Шрифт:
Синицын приостановился, не зная, что предпринять. В эту минуту сквозь дым, заволакивающий противоположный берег протоки, показался еще один человек, рыжебородый и с завязанной головой. Синицын и Тимчук повернули за ним, но дым валил все гуще, и они потеряли его из виду.
Некоторое время Синицын блуждал, ослепленный и задыхающийся, среди дымящихся кустов, пока не вскарабкался на прибрежный откос. Здесь дышалось легче. Оглянувшись, Синицын снова увидел на противоположном берегу бородача с повязкой на голове. Тот смотрел на море и грозил кому-то кулаком. Кого он увидел?
Проворно удаляясь от
Протока здесь делала колено, и, пока преследуемый огибал ее с внешней стороны, Тимчук, а следом за ним Синицын опередили его, перебрались в мелком месте на другой берег протоки и бежали ему навстречу. Тому оставалось только отступать к песчаной косе.
Гаврюшин и Майборода присоединились к лейтенанту и Тимчуку, и теперь все трое гнались за человеком с рыжей бородой. А он с тоской и злобой оглядывался на море, где уходил в лодке его более счастливый сообщник.
Вдруг новый сильный звук донесся с моря: огибая Песчаный Брод и давая гудки, наперерез лодке шел полным ходом катер.
— Хучишка! Сволочь! Попался!..— вскричал, увидев катер, бородач (это был, как уже догадался читатель, Илья Дергачев) и побежал еще быстрее.
Мысли в воспаленной голове Ильи мешались. То ему казалось, что Ху Чи как-нибудь вывернется и спасет его, то он решал подкупить моряков золотом из своего мешочка, то, спохватясь, страшился возмездия…
Илья бежал прямо к воде. За ней начиналась песчаная коса, а там — берег, не тронутые пожаром сопки, свобода. С минуту Илья колебался. Пески — он знал — опасны, нехожены. Но выбора не было. Он оглянулся на преследователей и с шумным плеском вошел в мелкую воду, пересек ее и ступил на песок.
Сюда огонь не достигал. Морская свежесть приятно холодила воспаленное лицо и грудь. Чайки, напуганные пожаром, с тревожным криком носились над головой. Илья шагал у самой воды (здесь песок был плотнее, тверже) и поглядывал на моряков, которые остановились возле воды.
Синицын приказал не стрелять. Он знал, что отсюда бородачу не уйти, и намеревался кружным путем настичь его, если только он сдуру не попадет в зыбуны, откуда спасения нет.
— Что, сплоховали? — бормотал Дергачев, тряся всклокоченной бородой.— А я, вот он — я! — Он хвастливо похлопал по тяжелому мешочку, накрепко привязанному к шее. «За этот мешочек можно и документ достать, и уехать за тридевять земель, и жить… С деньгами все можно!»
Подбадривая себя такими мыслями, Илья быстро шагал, забыв об усталости и разбитой голове. В башмаки набился мокрый песок и резал натертые ноги, но Илья смотрел вперед, на узкую прибрежную полосу песка, которая то появлялась, то скрывалась под набегавшим накатом.
Идти у воды становилось труднее. Ветер свежел, накат усиливался, сбивал с ног. Несколько раз Илья оступался в воду, окунался с головой — здесь было глубоко. И он пустился напрямик через песчаную косу.
Вначале показалось, что теперь идти легче. Однако скоро Илья понял, что ошибся. Песок становился все более зыбким. С каждым шагом ноги увязали всё глубже. Силы Ильи слабели. Он бился, как птица, попавшая в силки. Но словно кто-то в нем самом мешал
— Мое… не отдам… мое! — бормотал Илья задыхаясь.
И чем больше он метался, тем быстрее погружался в песчаную трясину. Последним усилием он сорвал наконец мешочек и поднял свое сокровище высоко над головой:
— Не отдам… мое!
Когда моряки пробрались кружным путем к противоположному краю песчаной косы, они никого не увидели. Синицын долго разглядывал в бинокль длинную, освещенную теперь солнцем полосу песка, на которой затерялся след человека. Он хотел уже опустить бинокль, опасаясь, не удалось ли беглецу уйти, как вдруг заметил вдали какой-то предмет, едва видный на желтой волнистой поверхности песков. То была рука. Несколько минут рука торчала над зыбучей пучиной, потом исчезла.
А в это время за тремя скалами, похожими на каменные кулисы, за почернелой, задымленной, но уцелевшей от пожара фанзой шла другая погоня.
Катер прижимал к берегу лодку под заплатанным парусом. Парус был для отвода глаз: на лодке имелся отличный мотор. Она ловко лавировала, пытаясь вырваться в открытое море, и, настигаемая, кидалась стремительно и внезапно в разные стороны, как щука, попавшая в вершу. Когда стало ясно, что ей не уйти, лодка повернула к берегу и на полном ходу врезалась в песок. Из нее выскочил человек в коричневой кофте и побежал. По нему ударили с катера, но волны подбрасывали катер — и попасть в цель было трудно.
Камыши вдоль устья Шатухи горели бледным в свете солнца огнем. А выше по течению, насколько хватал глаз, стлался дым. Там горела тайга.
Катер причалил одной минутой позже. Но человек в коричневой кофте был уже возле кустов, которые еще не горели, но готовы были заняться. Очевидно, он хотел пробиться сквозь них к ближней протоке, переправиться через нее там, где пожар уже догорал, и уйти к сопкам.
— Ну, тут мы тебя пометим! — сказал низкий голос. Голос принадлежал капитану Пильчевскому. Он понимал,
что все сейчас решалось меткостью и быстротой. И с быстротой, удивительной для его возраста, выскочил из катера, упал на прибрежный песок и вскинул к плечу винтовку, взятую у матроса.
Человек в кофте покачнулся, споткнулся, но устоял и, припадая на одну ногу, скрылся в окутанных дымом кустах.
— Эх, мазила! — выругал самого себя Пильчевский и приказал матросам рассыпаться цепью.
Тут появился Тимчук. Сообразив, что лодке не уйти и что Синицын обойдется без него, он устремился к берегу, но опоздал. Теперь он бежал к кустам и, прежде чем его успели остановить, нырнул в облако дыма.
С опаленным лицом, не выпуская из рук винтовки, он выскочил сквозь кусты к протоке и только хотел прыгнуть в воду, когда увидел беглеца. Тот пересекал вплавь протоку, действуя одной рукой. Пограничник повел мушкой на цель спокойно, как на учении, и выстрелил.
Человек в воде забился, нырнул, вынырнул и последним усилием дотянулся до берега. Здесь объятые огнем камыши накрыли его. Но он был еще жив и попытался подняться. На мгновение вспыхнули загоревшиеся на нем волосы и осветили темное, искаженное лицо.