Буканьер
Шрифт:
— Я... Не знаю... Сложно сказать, — сказал я.
В ответ ирландец многозначительно хмыкнул, ворочаясь на жёсткой соломе.
— Ты дворянин, да? Как это... Boyarin? — вдруг спросил он.
— Что? — я сперва даже не понял вопроса. — С чего ты взял?
— Ну... Просто я так подумал, — ответил Шон. — Ладно, забудь.
Я усмехнулся. Видимо, он так подумал из-за той выброшенной лепёшки. Пусть считает меня хоть дворянином, хоть московским боярином, мне без разницы. Лишь бы пришельцем из будущего не считал, иначе жизнь моя закончится весьма мучительно, если об этом узнает церковь и инквизиция. Костры
Шон громко зевнул и отвернулся. Я тоже отвернулся к стенке, от которой слегка веяло прохладой, а понизу тянуло свежим воздухом, которого в бараке сильно не хватало. Сон никак не шёл, голова была забита мыслями, совершенно разными, но, пожалуй, впервые за всё время здесь я не вспоминал прошлое, а думал о будущем. И это были уже не просто фантазии, а вполне конкретные планы.
Вместе с ирландцем шансы на побег возрастали многократно. Что ни говори, а выглядел он бывалым. Да и лоб, насколько я помнил из книжек, клеймили только беглым преступникам, а значит, Шон Келли уже откуда-то сбегал. Возможно, даже и не раз.
На мгновение у меня мелькнула мысль, что ирландец — просто подсадная утка, чтобы спровоцировать меня на что-либо, но я быстро отмёл её, как бредовую. В конце концов, это не концлагерь, а плантация тростника, а я не советский шпион, а обычный раб, как и все остальные. Я просто снова слегка параноил. Организация побега это не шутки, я должен знать, стоит ли вообще доверять ему .
В общем, я пришёл к выводу, что к этому парню для начала стоит присмотреться, хотя я уже и так чувствовал, что мы поладим. Даже при том, что наше знакомство началось с драки.
Глава 3
На следующее утро, пока мы стояли в очереди за ежедневной порцией баланды, я будто случайно толкнул Шона. Только лишь для того, чтобы прошептать ему несколько слов.
— Делай вид, что мы незнакомы. Не заговаривай со мной, если кто-то видит, — успел шепнуть я.
Ирландец кивнул, глядя в затылок впереди стоящему негру, и я отстал, дожидаясь своей похлёбки из маиса и остатков тростникового жмыха.
После скудного завтрака нас распределяли на работы, и сегодня мне достался лесоповал. Та ещё работёнка. Валить лес тупыми топорами, расчищая пространство для новых полей, корчевать пни, оттаскивать брёвна. И всё это под неусыпным взором вооружённой охраны, которые могли застрелить раба не то что за попытку побега или нападения, а всего лишь за косой взгляд в свою сторону. Плантатор, верней, его управляющий, месье Блез, был жадным ублюдком и не позволял жечь леса, предпочитая обычную вырубку. Горелый лес трудно продать.
Келли тоже отправили на вырубку, но топор ему доверять, естественно, никто не стал. Приказали оттаскивать брёвна ещё с несколькими неграми, в то время как мне пришлось корчевать пни, откапывая их деревянной лопатой, и я бы даже врагу не пожелал такой работы.
В этих треклятых джунглях даже лопату нельзя было воткнуть, не напоровшись на корень. Они пронизывали всё, торчали из земли узловатыми переплетениями, и, по-хорошему, здесь нужен был экскаватор или бульдозер. Но, как известно, два солдата из стройбата заменяют экскаватор, и в роли одного из стройбатовцев сейчас находился я. Мне тоже помогали несколько чернокожих рабов, но сильно легче от этого не становилось. Моя деревянная лопата угрожающе трещала,
Так я провозился до полудня, то и дело поглядывая в лес, который зелёной стеной отделял меня от свободы. Глупая идея врезать лопатой ближайшему надсмотрщику и рвануть в джунгли несколько раз посещала меня, но я каждый раз отказывался от этой затеи. Даже если мне удастся оглушить одного, меня тут же застрелит другой. Они прохаживались туда-сюда с заряженными мушкетами в руках, то и дело обмахиваясь шляпами от полуденного зноя. Вот если бы спустился ливень... Тогда можно было бы рискнуть, не опасаясь выстрела в спину. Но сейчас на небе не было ни облачка, а охраны вокруг было слишком много.
То и дело я замечал Шона, который вместе с тремя неграми таскал брёвна, словно Ленин на субботнике. Они сразу грузили их на телеги, а когда очередная телега заполнялась, кто-то из свободных работников приводил и запрягал в них мулов, чтобы увезти брёвна куда-то на плантацию. Охрана следила ещё и за тем, чтобы телеги не загружали слишком сильно. К животным здесь относились куда лучше, чем к людям.
В полдень нам даже дали немного отдохнуть, прежде чем снова приступить к вырубке. Каждому снова раздали по лепёшке, дали немного воды и даже позволили несколько минут посидеть в тени. Я удивился такой заботе и щедрости, но потом увидел на краю поля всадника в широкополой шляпе с длинным пером, из под которой белыми кудрями торчал накрахмаленный парик. Раньше я его не видел, но в целом догадывался, что это хозяин плантации или кто-то из его свиты.
Если он будет оставаться тут, это изрядно усложняет дело. В его присутствии охрана будет бдить. Я посмотрел на него с нескрываемой ненавистью, и он тут же дёрнул поводья и поехал прочь, к тростниковому полю, к счастью, не замечая моего взгляда. Это из-за него я здесь. Не в том смысле, что из-за него я попал в эту эпоху. Здесь, на этой вшивой плантации. Может быть, будь здешний хозяин более честным и приличным человеком, его люди не стали бы заковывать в цепи того, кто просто искал помощи.
И как только всадник скрылся из вида, охрана погнала нас обратно на работу, не обращая никакого внимания на недовольное ворчание рабов. Пользуясь случаем, я взял другую лопату. Все инструменты находились в одной куче рядом с загруженной телегой.
— Эй! Это мой лопат! — возразил какой-то негр, которого я тут раньше не встречал.
Охранники, услышавшие громкий возглас негра, тотчас же повернулись к нам.
— Живо за работу! — прикрикнул Пьер Сегье, рябой толстый охранник, глядя на нас, будто на навозных жуков.
Он опирался на мушкет, уперев его прикладом в землю, и выглядел безобидным, крича скорее для проформы, но пара его дружков уже приближались к нам.
— Оглохли?! За работу! — рявкнул Анри Кокнар, перехватывая мушкет за ствол.
Я знал, что за этим последует удар прикладом, и побежал с чужой лопатой туда, где остановился перед обедом. Негр, видимо, был из новеньких, и быстро смекнуть не успел. Я услышал только звук удара, а вслед за ним — сдавленный стон у себя за спиной. Никаких угрызений совести я не ощутил. Слишком много жестокости и смертей я уже успел здесь увидеть и сам ожесточился.