Букингем
Шрифт:
Лондон.
От этого слова Фросту стало совсем не по себе. Как он сюда попал? Как вообще оказался в Англии? Почему очутился в том переулке и за что его хотели убить? Когда ему казалось, что еще немного — и спасительное важное воспоминание всплывет в измученном мозгу, как тут же в голове вспыхивала острая боль, которая заслоняла собой все прошлое и до него становилось невозможно дотянуться.
Расправившись с последним неудавшимся убийцей и забрав у него пистолет, Хэнк больше ни с кем не разговаривал. Один раз дорогу ему перегородили три
Прослонявшись вот так около двух часов, он очутился в каком-то ободранном районе, на грязных улицах которого не было видно ни одного приличного дома и где запах бедности буквально витал в воздухе. Хэнку показалось, что он находится посреди огромного тюремного двора, стен которого не видно…
Он завернул за угол и побрел вдоль улицы под названием Бетнал Грин Роуд. Рядом с неприглядным зданием он увидел небольшую унылую очередь, которая в основном состояла из мужчин в видавшей виды одежде. Фрост опасливо приблизился к ним и до него донесся прогорклый запах еды. Он совершенно не помнил, когда ел последний раз, рот его наполнился слюной, а в животе заурчало.
Вывеска снаружи непритязательного дома с беленькими занавесками на запотевших окнах, к которому двигалась очередь, гласила, что здесь размещается благотворительный центр.
Хэнк неуверенно стал в хвост очереди.
— Здесь можно поесть? — тихо спросил он у седого субъекта неопределенного возраста, стоящего впереди. Тот молча кивнул в ответ.
— И за сколько?
— На шару, — прошамкал тот. — За все уже уплачено. Благодетели…
Очередь двигалась довольно живо, и вскоре Фрост зашел в здание. Ему показали, где помыть руки и после этого он взял поднос и проследовал к окошку раздачи пищи. Ему протянули тарелку с тушеной капустой, вареной картошкой и горкой зеленого горошка, булочку с кусочком желтого маргарина и чашку чая с молоком и сахаром.
Хэнк прошел к одному из складных обеденных столиков, расставленных в обеденном зале, и быстро расправился с нехитрым угощением. Он уже допивал чай, когда рядом неожиданно для него раздался заботливый женский голос:
— Хотите еще?
Он вздрогнул, поднял голову и подумал, что улыбающейся ему женщине больше всего подходит слово “элегантная”. Ее привлекательное лицо, на котором выделялись удивительной красоты карие глаза, обрамляли аккуратно уложенные каштановые волосы, одежда отличалась изысканностью подобранных в тон цветов и дороговизной материала.
— Вы случайно не заснули? — улыбнулась она. — Я спрашиваю, не налить ли вам еще чаю?
И она подняла алюминиевый чайник, с которым проходила между столиками.
— Да, — впервые улыбнулся Фрост. — Налейте, пожалуйста.
Женщина кивнула и стала наливать дымящийся напиток в чашку.
— Вы американец?
— Как будто да, — непонятно ответил он и спросил в свою очередь, — вы тоже, судя по
— Точно, — усмехнулась она, поднимая чайник от наполненной до краев чашки.
— Спасибо, — поблагодарил ее Хэнк и, немного поколебавшись, задал вопрос, — скажите, если это не секрет, что делает такая красивая американка, как вы, в этом заведении… как его…
— В благотворительном центре, — подсказала она ему.
— Ну да, в благотворительном центре. Помогаете лондонским беднякам?
— Да, помогаю…
— Видите, как я угадал, — улыбнулся Фрост и отхлебнул чай. — Вкусно, спасибо вам.
— Я рада, что вам понравилось, — ответила женщина и отошла к другим столикам, за которыми сидели потрепанные посетители.
Хэнк проводил взглядом неожиданную собеседницу, определив ее возраст как лет тридцать шесть — тридцать восемь.
Через несколько минут она снова подошла к нему.
— Можно мне на минутку присесть к вам? — спросила она.
— Пожалуйста, — приглашающим жестом показал Хэнк на свободный стул.
Женщина поставила пустой чайник на стол и села напротив Фроста.
— Я здесь вас раньше не видела… Вы впервые у нас? Что-то я вас не припоминаю.
— Я сам себя не припоминаю, — невесело усмехнулся он.
— А как вы очутились в нашем заведении?
— Очень просто. Пришел пешком, — кратко ответил Хэнк. — И сразу отвечаю на ваш следующий вопрос — нет, я не знаю; откуда пришел и как вообще оказался в этом городе. Скажу правду — кроме того, что я американец и нахожусь сейчас в Лондоне, я ничего не знаю.
— Вы попали в какую-то неприятность? — медленно спросила женщина, взвешивая каждое слово. — С вами случилась беда?
— Да, только я еще и сам не знаю, какая точно. Это мне хотелось бы понять и самому…
И он рассказал то немногое, что знал и помнил, этой красивой женщине с прекрасными глазами, которая сидела и участливо слушала его сбивчивый рассказ. Она ни разу его не прервала, не задала больше ни единого вопроса, и Фрост подумал, что она или считает его умалишенным или просто не верит ни единственному его слову.
— Я не знаю, кто я такой, откуда, как попал в Англию, что делаю здесь, и почему очутился в Лондоне, — хмуро закончил он свое невеселое повествование. — Единственное, в чем я уверен — кому-то я очень сильно не нравлюсь, за мной охотятся и пытаются убить. Хотя бы мне вспомнить свое имя, может, потом пришло бы и все остальное…
— Ну, кое-что может о своем владельце рассказать одежда, например, — заметила женщина.
— Моя одежда может рассказать только то, что я валялся в луже, в каком-то переулке, — прокомментировал он ее замечание.
— Не только это, — взглянула она на него более пристально. — Ваша одежда покупалась явно не на распродаже и была довольно дорогой. Значит, вы — не из бедных.
— Хоть это радует, — засмеялся Хэнк.
— Радоваться пока нечему, — прервала она его. — Чем вы можете доказать, что то, что вы тут мне нарассказывали — правда?