Бум
Шрифт:
В гостиной нас встретила хозяйка имения, дама лет пятидесяти. Вскоре
спустились Александра с Женевьевой, которая выглядела не лучшим
образом. Я спросила, почему та не спит. Подруга, шатаясь от слабости,
тяжело опустилась на стул, вздохнула и заявила, что пришла узнать, как дела
у Поля.
– Что с вашей подругой? – поинтересовалась хозяйка.
Я ответила, что та простудилась в дороге и вот теперь чувствует себя не
совсем хорошо.
– Извините,
слава богу, хоть вы принесли какую-то надежду на излечение этого странного
француза, которого привезли ко мне в усадьбу. Не важно, что басурманин, но
ведь человек. Молодой совсем. Все мои дворовые девки невесть чего себе
навоображали. Замуж за него собрались. Говорю, не для вас, так те всё
бегают, посмотреть, как он там. Слёзы тайком вытирают. Жалко, если умрёт.
Ему бы жить да жить. С ним и парнишка остался, слуга его. У меня живёт на
конюшне. От барина ни на шаг не отходит. Да толку-то что, тот лежит,
сердечный, бледный весь, еле дышит. Мы уж и домовину заготовили. Со дня
на день ждали, что богу душу отдаст. Ан нет, всё за жизнь держится.
А вы садитесь, садитесь. Чайку откушайте с вареньем. Сейчас велю погреть
чего, перекусите с дороги.
Внезапно дверь распахнулась и в комнату влетела служанка, которая осталась
с Полем.
– Ты чего врываешься, Дунька, не видишь, гости у меня, – отчитала служанку
барыня.
– Так чего я, - затараторила девушка, - я ничего. Только вот барин-то, который
больной, глаза открыл и на меня так зыркнет, что спужалась. Вот!
– Чего испугалась, раз барин очнулся?
– Так я и говорю, зыркнул на меня.
– Зыркнул, но не съел ведь.
Все поднялись из-за стола и поспешили за Дуней. Едва мы вошли в комнату,
где находился Поль, как тот, взглянул на нас и едва слышно прошептал:
– Женевьева! – и снова потерял сознание.
Уже хорошо. Значит, наше лечение пришлось кстати. Если очнулся, дело
пойдёт на лад.
Женевьева попыталась подойти ближе, чтобы разглядеть родственника.
Пришлось дать ей отпор.
– Слушай подруга, - отодвинув негодующую Женевьеву, - тебе сколько раз
говорить, не лезь ближе километра к своему деду.
– Это ещё почему? - возмутилась та, - всё-таки родственник и довольно
близкий.
– Что ты имеешь в виду? Близкий потому, что находится поблизости от тебя?
– Родная кровь всё же! – захныкала Женевьева, - дай хоть глазком взглянуть.
– Ладно, полюбуйся в последний и раз и адью, - милостиво разрешила я.
– Машка, ты жестокая. Не думала, что так можешь.
Женевьева подошла к кровати, посмотрела на
– Ишь, как исхудал. Бедненький ты мой родственничек!
– Нам теперь этого бедного родственничка лечить и лечить. Моли бога, чтобы
не попасться ему на глаза.
– А что в этом плохого? – возмутилась Женеьева, - подумаешь, увидит меня. Я
ему всё так сразу и выложу, мол, правнучка твоя единокровная.
– Ты, что совсем сбрендила? – рассердилась я, - выложить такую информацию
неподготовленному человеку. Да ты что? Он уже не в первый раз получает по
голове. Мозги у него и так, я думаю, сдвинулись с насиженного места, а тут
ты со своим, здрасте, я ваша тётя.
– Не тётя, а праправнучка, - перебила меня подруга.
– Не одна ли разница? После такого признания у Поля шарики за ролики
заедут, и пиши-прощай. Упекут в дурку.
– Здесь дурок нет, - бросила Женевьева, недовольно хлопнув дверью.
Придётся поговорить с ней попозже, если не понимает. Тут вся натура моей
подруги, если что вобьет себе в голову, то и кувалдой не выбить. Пусть
остынет. Тут я вспомнила, что с Полем был какой-то мальчишка, и велела
позвать его, пусть посидит с барином, приглядит, если что. Для этого его с
Полем и направили. Минут через десять в комнате появился парень лет
четырнадцати-пятнадцати, одетый в тулуп. Поклонился, поздоровался, узнал,
зачем звали.
Я объяснила, что его хозяин пришёл в себя и сейчас спит. Мальчишка заметно
обрадовался, перекрестился и подошёл к кровати.
– Я тут, барыня, с ним посижу, пригляну коли что.
– Тебя как зовут? – поинтересовалась я. Мальчишка мне понравился своей
искренностью.
– Митяем кличут.
– Дмитрий, значит. Расскажи, как ты оказался с ним.
– С барином-то? – переспросил он.
– С ним самым.
Мальчишка сказал, что его направили сопроводить Поля в Петербург. Так он
и поехал, а когда барин заболел, то с ним и остался, чтобы приглядывать и
всякое такое.
– Ладно, - рассеянно кивнула я, - сиди пока здесь, я пойду, отдохну. Если что,
зови.
– Не волнуйтесь, позову, а то как же.
Успокоившись, отправилась к себе в комнату. Там меня ждала сердитая
Женевьева, которая уже выглядела гораздо лучше.
– Ага, явилась, - без предисловий начала та.
– Постой, объясни, в чём дело?
– Как в чём? Узурпаторша, вот ты кто! Не даёшь общаться с собственным
дедом!
– Ну, во-первых не с дедом, а далёким прапрадедом, а не даю для твоей же
пользы. Вспомни, как он среагировал, когда увидел тебя в первый раз?