Бумер-2
Шрифт:
— Ну, кто мог знать? — Дашкино нытье не могло испортить настроения Китаю. — Человек должен был сегодня «ауди» забрать. Железно договорились. И тут такие вязы.
— А чего это ты костюм чужой напялил? — сверкнула глазами Дашка. — Думаешь в этом прикиде ты очень крутой? Или похож на фирменного мальчика с обложки журнала?
— Я всего-навсего с того фраерка костюм снял, а не скальп, — усмехнулся Китай. — Дашка, ты не бери в голову. И не грузись насчет денег. Бумер сейчас отстоится, скинем его. И ты получишь за свою наколку.
— Ты только не тяни, Пак, мне бабки вот так нужны, — Дашка провела ладонью по горлу. — Поторопись.
— Если
— На фиг мне это ведро с гайками?
— Ну, ты типа без колес, — ответил Китай. — А «скалик» запросто бумер вставит. Резвая тачка.
Поднявшись из-за стола, Дашка подошла к машине, гадая про себя, который год пошел этому раритету. Так просто с ходу не догадаешься. Странно, что этот экспонат автомобильного музея еще на ходу. Китай остановился за ее спиной, агитировать за «скалик» как-то язык не поворачивался, сразу видно, что тачка и на троечку не тянет.
— Слушай, — Китай тронул Дашку за плечо и вложил в ее ладонь паспорт, в котором лежала сложенная вчетверо справка об освобождении Кота. — Вот ксива того мужика. Может, захочешь выпить за помин его души. Или как. Не нужна, так выброси. А так можешь по паспорту взять в магазине какую-нибудь электронику в кредит. И продать за полцены. Покупатели быстро найдутся. Однажды я по паспорту одного торгаша взял в разных магазинах телевизор, стерео систему и два дорогих ноута.
Дашка, не развернув паспорт, сунула его во внутренний карман ветровки, села за руль, хлопнув дверцей, повернула ключ в замке зажигания. Движок, кажется, потянет. Без колес ей никак нельзя, а попиленный «нисан» лучше, чем ничего. Дашка опустила боковое стекло и, глядя на Китая снизу вверх, сказала:
— Хрен с тобой. Покатаюсь пару дней. А там видно будет.
Машина медленно тронулась с места, по дороге, присыпанной гравием, покатила к распахнутым воротам. Китай, удовлетворенный тем, что дипломатические переговоры завершились быстро и, главное, в его пользу, вернулся к столу, присев на скамейку, щедро плеснул в чашку кипятка и долил коньяка на палец.
Дашка доехала до ворот, когда рука сама потянулась к паспорту. Она тормознула, включив верхний свет, перевернула пару страниц, слюнявя палец. Все-таки интересно, кем был по жизни тот фраерок. Так-так, Виталий Елистратов, прописан в Питере, женат. Странно все это. За какой надобностью занесло этого парня в их края? Что он тут искал? Свою любовь? Или свою смерть? Но в паспорте о таких делах ни фига не пишут.
На колени вывалилась сложенная бумажка, истертая на линиях сгибов. А это что за хрень? Справка об освобождении, выданная ИТУ номер неразборчиво Шубину Николаю Сергеевичу, в том, что он освобождается… Начальник колонии такой-то, подпись и круглая колотушка. Дашка трижды перечитала короткий текст. Минуту сидела, закрыв глаза и опустив руки.
Услышав рев движка, Китай повернул голову назад, в изумлении раскрыл варежку и забыл ее закрыть. Вспыхнули огни стоп-сигналов, «скалик», дав задний ход, помчался обратно на полном газу. Чашка дрогнула в руке, кипяток расплескался по брюкам, обжог безволосые ляжки. Китай вскрикнул от боли, приподнялся, и выплеснул остатки кипятка на ноги, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы боли. И застыл, парализованный животным страхом.
Дашка, кажется, хотела припечатать его задним бампером к дубовому столу, но в последнее мгновение, передумав, дала
— Где он? — проорала она в лицо Китая.
Пак промычал что-то невразумительное. Секунду назад он чуть было не попрощался со своей грешной жизнью, и теперь искренне не понимал, чего добивается эта стерва.
— Слышь, ты, козел сраный, где вы его высадили?
— Даш, ты чего, первый раз в теме? — пробормотал Китай, он боялся, что Дашка схватит со стола увесистый чайник и навернет его по репе. — Там где высадили, нас уже нет. И такие места я на карте не отмечаю. Не знаю, кум он тебе или сват, но роиться там не советую.
Привлеченные криками и разговором на повышенных тонах, из темноты появились Миха и Вася Рослый. Не понимая, по какому поводу кипеш, они переглядывались и пожимали плечами. Дашка со всей силы толкнула Китая ладонью в грудь, он едва устоял на ногах. Развернувшись, она шагнула к машине, упала в водительское кресло и газанула так, что мелкий гравий и земля фонтанами полетели из-под колес.
Китай, шмыгая носом, тер грязноватой тряпкой промокшие штаны.
— Вот же лярва, — шептал он. — Такой костюм испортила. Шалашовка. Поганка вольтанутая. А я ей, дурак, «скалик» отдал.
Последние два дня в Москве стояла гнетущая жара, и свежий утренний холодок показался Жоре Бубнову подарком судьбы. Он вышел из подъезда старого дома в районе Сухаревки ровно в девять тридцать утра. Одетый в серо-бежевый летний костюм и плетеные мокасины, он полной грудью поймал дуновение ветра и с наслаждением глотнул воздуха, еще не отравленного бензиновыми выхлопами. Впереди масса дел, и среди них есть приятные. После обеда ему уделит внимание одна особа, благосклонности которой он добивался уже вторую неделю, извел кучу денег и времени. И в награду за терпение готов получить свой бонус.
Пешеходов и проезжающих мимо машин не видно. Бубен сообразил, что легче поймать тачку у метро и двинул вверх по переулку, когда навстречу из-за поворота выехала «девятка». Бубен уже поднял руку, чтобы проголосовать, но машина, резко тормознув, заехала колесами на тротуар, преграждая ему путь. Жора, легко и артистично, развернулся на каблуках и, ускоряя движение, зашагал в обратную сторону, хорошо понимая, что уйти ему не дадут. И хрен с ними. Он даже насвистывал себе под нос легкомысленный мотивчик популярного мюзикла, потому что серьезных неприятностей от встречи с ментами не ждал.
Другая машина, стоявшая у кромки противоположного тротуара, сорвавшись с места, отрезала путь к отходу с другой стороны. Два оперативника в штатском выскочили из салона, сверху прибежали еще двое. Через несколько секунд Жора, уперевшись ладонями в капот машины и широко расставив ноги, ждал, когда закончится шмон и можно будет перейти от формальностей к делу.
На капот выложили ключи, пухлый бумажник, пачку сигарет и крошечный пластиковый пакетик с белым порошком. Всегдашний ментовской фокус. Неизвестно откуда взявшиеся понятые, баба с мужиком, по виду ханыги, которым менты пообещали хорошую опохмелку, кивали головами, когда опер растолковывал им, что находится в карманах задержанного. Подмахнув протокол, эти персонажи заспешили к магазину, а Бубна заткнули на заднее сидение «девятки», с двух сторон опера сжали его крепкими плечами, в довершении всего заковали в наручники. И приказали опустить голову на колени.