Бумеранг судьбы
Шрифт:
Серж… одного только имени достаточно, чтобы внутри у Антуана все сжалось. Серж фотограф, и ему тридцать. Смазливая мордашка, здоровый и мускулистый. Специализация? Художественное фото кулинарных изысков. Он часами высвечивает изящные изгибы макарон, делает неотразимо притягательными куски мяса и вдыхает знойную чувственность во фрукты. Серж! Каждый раз, приходя забрать детей и пожимая ему руку, Антуан вспоминает то, что увидел в цифровой видеокамере Астрид в достопамятную субботу, когда она ушла за покупками. Обнаружив на видеозаписи пару волосатых ягодиц, которые сжимались и разжимались, сжимались и разжимались,
Чтобы прогнать неприятные воспоминания, Антуану захотелось закурить. Но дым наверняка разбудит сестру, и она не преминет отблагодарить его язвительным замечанием. Поэтому он довольствовался тем, что стал сосредоточенно смотреть на разворачивающуюся перед ним ленту автобана.
Он по голосу догадался, что Астрид все еще чувствует себя виноватой. Ей стыдно за то, как именно ему открылась правда. И за развод. И за то, что последовало за разводом. А еще Астрид была очень привязана к Мелани. Они давние подруги и познакомились задолго до их с Антуаном встречи – обе работали в издательствах. Поэтому Астрид не смогла ему отказать. Вздыхая, она уступила: «Ладно. Дети приедут к тебе позже. Надеюсь, ты устроишь для Мелани замечательный праздник».
Когда Антуан остановился на станции техобслуживания, чтобы заполнить бак, Мелани открыла глаза и, зевая, опустила стекло.
– Эй, Тонио! Скажешь мне наконец, где мы находимся?
– Ты правда не догадываешься?
Она пожала плечами.
– Не-е-ет.
– Разумеется, нет. Спишь уже два часа.
– Ха! Сам вытащил меня из кровати на рассвете, мерзавец!
После чашечки кофе (для нее) и сигареты (для него) они вернулись в машину. Антуан отметил, что настроение сестры улучшилось.
– Очень мило с твоей стороны. Ну, то, что ты все это для меня делаешь.
– Не стоит.
– Ты замечательный братишка.
– Знаю.
– Ты ведь не обязан… У тебя точно нет других дел?
– Абсолютно никаких.
– Разве ты не планировал провести эти дни с подружкой?
Он вздохнул.
– Не планировал.
Воспоминания о недавних похождениях были ему неприятны. После развода встречи и расставания шли своим чередом, эдакий кортеж разочарований. Знакомства на жалких интернет-сайтах. Женщины-одногодки, женщины замужние, женщины разведенные, женщины помоложе… Антуан охотно бросился в круговерть свиданий, решив от души развлечься. Но после исполнения сексуально-акробатических номеров с тяжелым сердцем возвращался в свою новую квартиру, такую же пустую, как и его постель. Ничего не поделаешь, он продолжал любить Астрид. Бесполезно притворяться перед самим собой – ему никак не удавалось ее забыть. И ему бывало так больно, что хотелось умереть.
Мелани между тем продолжала:
– Наверняка мог бы найти занятие поинтереснее, чем везти
– Не говори глупостей, Мел. Я так хочу. Мне это очень приятно.
Она посмотрела на приборную панель.
– Ага! Мы едем на запад!
– Ценное наблюдение.
– Хорошо, мы едем на запад. Но куда? – спросила она не обращая внимания на проскользнувшую в тоне брата иронию.
– А ты подумай.
– Хм… В Нормандию? В Бретань? В Вандею?
– Горячо!
Мелани передумала играть в загадки, убаюканная мелодиями «The Beatles», диск с которыми Антуан недавно вставил в магнитолу. Машина проехала еще несколько километров прежде чем у Мелани вырвалось:
– Знаю! Ты везешь меня в Нуармутье!
– В точку!
Ее лицо напряглось, губы сжались. Она опустила голову и уставилась на свои руки.
– Тебе это не нравится? – спросил он обеспокоенно.
Антуан ожидал услышать смех, увидеть улыбку, энтузиазм, но никак не это каменное выражение лица.
– Я никогда там не бывала с тех самых пор…
– И что? Я тоже там не был.
– Сколько же времени прошло…
Мелани стала загибать тонкие пальцы.
– 1973 год, я права? Прошло тридцать четыре года. Наверное, я ничего не вспомню. Мне ведь было всего шесть.
Антуан сбавил скорость.
– Это не важно. Мы просто хотим отметить твой день рождения. Так же, как когда-то отмечали твое шестилетие. Мы его отмечали там, помнишь?
– Нет, – медленно ответила она. – Я не помню ничего, что связано с Нуармутье.
Должно быть, Мелани поняла, что ведет себя как избалованный ребенок, потому что тут же коснулась руки брата:
– Не обращай на меня внимания, Тонио. Это отличная мысль. Правда-правда. И вообще, все так удачно складывается… Мне хорошо с тобой, хорошо, что мы только вдвоем, хорошо, что всёпозади!
Антуан догадался, что под этим «всё» следовало понимать Оливье и их катастрофическое расставание. А еще – груз работы, неизбежный для редактора одного из крупнейших парижских издательств.
– Я заказал комнаты в отеле «Saint-Pierre». Ну, хотя бы это название ты помнишь?
– Да! – воскликнула она. – Да, конечно! Очаровательный отель, тонущий в зелени. С дедушкой и бабушкой… Ох! Боже мой, как же давно это было…
Пели «The Beatles». Мелани тихонько им подпевала. Антуан чувствовал успокоение: ей понравился сюрприз, который он устроил. Она рада возможности туда вернуться. И все же кое-что его мучило: деталь, о которой он не подумал, планируя эту поездку.
Нуармутье, 1973 год. Их последнее лето с Кларисс.
Глава 3
Почему Нуармутье? Он никогда не болел ностальгией, никогда не относил себя к числу людей, которые любят копаться в прошлом. Но после развода Антуан изменился. Он много думал о прошлом; даже больше, чем о настоящем или будущем. Первый год, который ему пришлось пережить в одиночку, долгие месяцы давящего одиночества разбудили в нем желание снова встретиться с детством, воскресить радостные воспоминания. И воспоминания о днях, проведенных на острове, вдруг всплыли в памяти – сначала единичные, потом все более многочисленные и беспорядочные, словно старые письма, перемешанные в коробке.