Бумеранг вернулся
Шрифт:
Как-то незаметно для самого себя я заснул. С летчиками это часто случается. Автопилот рулит, гудение двигателя убаюкивает. Если что-то случится, сигнализация разбудит. Мне кажется, они потому и летают по двое, чтобы кемарить по очереди.
Когда проснулся, было светло и внизу. Подо мной был океан. Судя по времени, приближаюсь к Курильским островам или пролетел уже их.
— «Ю-2» на связи. Говори на русском, братан. Твой английский понять могут только твои подчиненные, — включив радиостанцию на передачу, ответил я.
— «У-2», вы зашли в воздушное пространство Российской федерации. Немедленно покиньте его или будете сбиты, — строго потребовал военный летчик на родном языке.
— Так я в Россию лечу. Угнал самолет у пиндосов, — сообщил ему.
Наступила продолжительная пауза. Видимо, командование решало, что со мной делать.
— «У-2», снижайтесь и следуйте за мной для посадки на военный аэродром, — потребовал военный летчик.
— Видишь ли, я летчик-любитель. Взлететь и долететь получилось, а вот посадить самолет вряд ли сумею. Меня предупредили, что это тяжело сделать даже опытному летчику. Если вам не жалко аэродром, давай попробуем, — предупредил я и начал снижение.
На высоте шестьдесят пять тысяч футов летели два самолета со стреловидными крыльями. Какая модель, не знаю. До начала путешествий по эпохам я не увлекался авиацией. Оба пристроились впереди меня.
После продолжительной паузы военный летчик, наверное, ведущий в этой паре, вышел на связь и приказал:
— «У-2», будете садиться на запасной аэродром «Сокол». Сливайте топливо, — приказал он.
— Понятия не имею, как его сливать, — прикинулся я дураком.
— «У-2», следуйте за мной, — после паузы произнес военный летчик.
Мы повернули и начали быстро снижаться. Впереди был большущий остров. Скорее всего, это Сахалин. Мне было плевать, на какой аэродром садиться, но разбиться
— «У-2», слишком большая скорость. Делай вторую попытку, — приказал диспетчер.
Я набрал высоту три тысячи футов и полетел на восток.
— «У-2», разворачивайся и заходи на посадку! — грозно потребовал диспетчер.
— Не могу! Зависло все, не реагирует! — с нотками истерики проорал я.
Диспетчер и военный летчик по очереди давали советы и угрожали, а я прикидывался шлангом, что не знаю, как справиться с самолетом, пока впереди не увидел Охотское море. Как раз в это время мимо меня пролетели оба истребителя, повернувшись ко мне брюхом и показав ракеты на подвесках.
— Да пошли вы! — послал их. — Я направляю самолет в море, а сам катапультируюсь!
Что и начал делать, оправив самолет в пикирование под углом градусов десять. Пока доставал и прикреплял к левой руке сагайдак, проскочил чуть дальше, чем собирался. В итоге вылетел из кабины вместе с креслом возле границы суши и воды. Впечатление было офигительное. Крутануло так, что содержимое желудка запросилось наружу. Выстрелился парашют — и сразу стало легче. Снизу стремительно приближались волны с белыми барашками. Если не считать тучу брызг, приводнение прошло благополучно. Я расстегнул ремни безопасности, вывалился из кресла, которое медленно погружалось. Костюм держал меня на плаву. До берега было метров пятьдесят и ветер крутой бакштаг. Минуты через три-четыре уже брел по мелководью. Вот я и дома.