Бумеранг
Шрифт:
— Валенски искал систему регулировки, достаточно четкую по длине, точности и чувствительности, чтобы иметь возможность проводить хирургические вмешательства без необходимости резать плоть. Такой инструмент представляется вполне естественным добавлением к рентгеновскому аппарату, работающему в трех измерениях.
— Пока что все понятно.
— Через несколько лет Валенски достиг своей цели, создав прибор, испускающий два сходящихся в одной точке луча ультракоротких волн. Каждый из них сам по себе абсолютно безопасен, но когда
— Представляете, что у него получилось! — издевательски осклабился Вюрмсер.
— Но аппаратура оказалась слишком громоздкой, чтобы хирург мог с должной ловкостью воспользоваться скальпелем, — подхватил Шпайдель. — Поэтому его применяли крайне редко, только в исключительных случаях. Ведь зачастую практика весьма отличается от теории.
— В этом вопросе я достаточно просвещен, — едко заметил Клюге, многозначительно взглянув на Уильяма Смита.
Но Шпайдель проигнорировал сарказм генерал-полковника и невозмутимо продолжил:
— И все же — хотя он так никогда и не осознал этого факта — Валенски создал весьма грозное оружие. И в настоящее время оно размещено в голове Уильяма Смита в улучшенном и, понятно, миниатюрном варианте. Благодаря транзисторам нам удалось уменьшить прибор до размера кулака. Лучи-близнецы испускаются через глазные отверстия и фокусируются в постоянном режиме в одной точке в двух ярдах от робота.
— Выходит, ему необходимо приближаться к жертве на это расстояние? — с сомнением в голосе спросил Клюге.
— Более того, еще и удерживать ее внимание как минимум в течение двадцати секунд, — подтвердил Шпайдель. — Как ему этого добиться? Во-первых, у него есть хоть и фальшивые, но все же весьма авторитетные рекомендательные письма. Это позволит роботу легко встретиться с нужным нам человеком, если ему не удастся подобраться к нему каким-либо другим путем. Во-вторых, он запрограммирован специально на то, чтобы фиксировать некоторое время внимание клиентов.
— Каким образом? Гипнозом или чем-то в этом духе?
— Нет, ничего похожего. Существует единственный способ полностью завладеть вниманием любого человека: создать угрозу, скрытно или напрямую, тому, что он ценит превыше всего в жизни. — Шпайдель улыбнулся, что еще больше придало ему сходства, если это вообще было возможно, со стервятником. — Все намеченные нами жертвы обожают власть. Для них она имеет большую ценность, чем какие-то там бриллианты. И естественно, Уильям Смит будет беседовать с ними на эту тему, создаст угрозу потери власти и таким образом задержит внимание на время, вполне достаточное для того, чтобы прицелиться и выстрелить своим невидимым зарядом.
— А что дальше?
— Его глаза будут излучать заряд столько времени, сколько необходимо, чтобы достичь нужного результата. Жертва ничего не заметит, не почувствует и не заподозрит. Уильям Смит уйдет…
— В этом нет ничего военного, — огорчился Клюге. — Вынужден констатировать, господа, что методы борьбы меняются в соответствии с эпохами и что эффективность при этом выступает в качестве решающего фактора. И все же, несмотря на это, подобные тактические приемы мне не по вкусу.
— Никто не в восторге от новых способов ведения войны… особенно если противник использует их первым, — вставил Шпайдель. — Разработанный нами метод является самым хитроумным на сегодняшний день способом ликвидации противника. Присущая ему скрытность отнюдь не является недостатком. Наоборот, именно в ней — основная прелесть самой концепции.
— Почему?
— Потому что ни одно новое оружие, созданное до сего времени, не могло быть применено без того, чтобы тотчас же всем не стало известно о его существовании. И каков результат? Рано или поздно, но противник все равно осваивает основные принципы его действия, копирует это оружие, усовершенствует его и в свою очередь начинает использовать в схватке. — Он жестом указал на молчаливую фигуру, застывшую, словно манекен в витрине. — А теперь впервые появилось боевое средство, в отношении которого противник не в состоянии ни разобраться, ни воспроизвести его. И все по той простой причине, что он даже не будет догадываться о его роли.
— Меня, кстати, больше всего смущает как раз этот аспект, — признался Клюге. — Ведь может произойти столько непредвиденных случаев, когда факт существования этого робота может стать известен вечно сующим нос не в свои дела властям. Скажем, незначительное, нечаянное прегрешение против привычных элементарных правил или какое-нибудь мелкое нарушение законодательства, а то и.вовсе случайное стечение обстоятельств.
— Как прикажете вас понимать?
— Представьте себе, что он более или менее походит по приметам на какого-нибудь активно разыскиваемого преступника. Кто-нибудь замечает это сходство и стучит в полицию. Его задерживают как подозреваемого, захотят снять отпечатки пальцев…
— Но они у него есть, и преотличные. Настоящие, скопированные с одного покойника без уголовного прошлого. С другой стороны, он всегда может подтвердить свою личность официальными документами. Наконец, выпутаться благодаря своему ловкому языку.
— А если он окажется причастным к какому-либо происшествию и полиции потребуется задержать его на два—три дня? Ведь он не может ни есть, ни пить, откажется раздеваться, не даст подвергнуть себя медицинскому осмотру. Вы понимаете, что я хочу сказать?