Бумеранг
Шрифт:
Не обращая внимания на звон в ушах и бесноватые искорки в глазах, я принялся проворно резать колючку.
Уже через несколько минут мне удалось попасть на другую сторону и заделать брешь. Я сложил кусачки, сунул их в карман разгрузки и, наспех водя металлоискателем, бросился через пашню. Рихтовать за собой отпечатки подошв смысла не имело: ведь теперь нужно было постараться среди всего месива, устроенного вепрем и вояками, найти на следовой полосе мои скромные следы.
Выбежав из освещенной прожекторами области, я остановился и немного подождал, пока глаза привыкнут к сумраку. Уже совсем стемнело. Включив ПДА, я проверил близлежащую местность на наличие соратников
Все-таки странно военные организовали заслон. Аномалий не так уж много, могли бы по рельсам заграждения соорудить. Ну да им видней. Пусть теперь сами вот с такими заблудшими свинками разбираются.
Аккуратно взобравшись на верхушку насыпи и обойдя вагоны справа, я еще раз сверился с показаниями сканера и датчиков и нацепил на лоб ободок с ночным визором. Надвинул на глаз окуляр, достал мешочек с болтами и двинулся на запад.
Там, помнится, стояла старая кирпичная каптерка, в которой давным-давно обходчики хранили инвентарь и распивали ханку. Если местечко не занято — можно более-менее спокойно переночевать. Идти в лагерь сталкеров к манящему теплому костру и дилетантскому гитарному перебору не было желания. Интуиция тихонько клевала в затылок: «Не стоит сейчас лишний раз показываться на глаза даже своим. Хабар может оказаться слишком ценным. Пусть никто и не догадывается о маршруте».
Я взвесил все «за» и «против» еще возле бара «№ 92». И решил довериться птичке-интуиции.
Так или иначе, со снорками и кабаном без ее участия не обошлось. Как результат, я сейчас был живенький и здоровенький — хотя и грязный, как болотная тварь, — а не мертвенький и расчлененненький. Интуиция — она такая: любит ласку, любит, чтобы ей, заразе, потакали во всем и клювик чистили. Чтобы цацки всякие блестящие дарили. Только тогда и платит взаимностью.
Настоящая сорока…
Когда я разглядел в зеленоватых тонах визора силуэт каптерки, над Зоной уже висела глухая безлунная ночь.
Бетонная будка с единственной дверью и узким оконным проемом стояла неподалеку от насыпи, среди груды сваленных рельс и опрокинутой дрезины, от которой почти ничего не осталось, кроме днища и намертво приржавевших колес. На локаторе каптерка была отмечена прямоугольником с условным значком паровозика, поэтому желторотые новички часто путали ее с заброшенным депо.
Света в окне не было.
Скорее всего — свободно.
Я приблизился к будке, переступая через мусорные завалы. Когда до входа оставалось метров десять-двенадцать, датчик аномалий настойчиво завибрировал, и я остановился как вкопанный. Вот те на.
Изображение, которое давал надвинутый на глаз визор, подернулось рябью помех. Кислотно-зеленые и темно-желтые тона перемешались, и мне пришлось сдвинуть окуляр наверх, чтобы не мешал. Теперь от него было больше вреда, чем пользы.
Я покрутил в пальцах болт, примериваясь, куда его сперва бросить — в сторону останков дрезины или к темному провалу входа в будку… И тут внезапный порыв ветра толкнул меня в спину, заставив сделать шаг вперед. Руку с автоматом приподняло и мягко потянуло за рукав куртки. Мгновение спустя, когда я даже еще не сообразил толком, что происходит, из-под ног с писком выскочила крыса и, еле заметная в ночном сумраке, рванулась вперед. Я инстинктивно отпрянул, и это меня спасло.
Крыса
Сработали рефлексы — спасители мои и хранители. Ноги сами, словно мощные пружины, распрямились, выталкивая тело прочь от центра миниатюрного циклона, в котором уже выворачивало наизнанку умолкшую наконец крысу.
Я вцепился в тяжеленную вагонную ось, наполовину вросшую в грунт, и еле успел схватить за ремень автомат, который сорвало с плеча и едва не унесло в набравший силу вихрь. Ободку с окуляром визора повезло меньше. Неудачно задев лбом о ржавое колесо, я обнаружил, что дорогостоящий прибор слетел и был незамедлительно пережеван стихией.
Окружающая местность слегка осветилась от мерцания, которое исходило от потревоженной аномалии.
Свирепый тайфун меж тем оказался не особенно разборчив в том, что молоть в труху: крысу, визор или прокатную сталь. Несколько обрубков рельс завязало узлом, сплющило и швырнуло в сторону с такой силой, что плотный ком с низким гулом унесся в сторону пролеска подобно снаряду. Попади он в меня — и… пиф-паф, братцы.
Спустя несколько секунд, так и не сумев полакомиться увесистой дрезиной, аномалия угомонилась, ветер стих, свечение потухло. На землю упал крошечный артефакт «кровь камня», за который можно было выручить разве что пару литров ханки у жадного новичка.
Я еще некоторое время продолжал лежать, инстинктивно прижавшись к толстой оси и намертво зафиксировав под мышкой «калаш». Кроме визора, с меня еще содрало полдюжины полезных вещей. К примеру, из карманов выволокло две ручные гранаты и оптический прицел ПСО-1, из мешочка повытаскивало почти все болты, а на портупее я не досчитался бухты прочной веревки. И как ее только сдернуло вместе с альпинистским карабином? Вот ведь зараза! Но по сравнению с моим бесценным телом это была сущая ерунда. Хотя отъюстированная «оптика»… А, ладно, фиг с ней, еще куплю.
Только теперь, постфактум, мозг полностью осознал факт: меня чуть было не втянуло в «карусель» — одну из самых коварных аномалий Зоны. В эпицентре «карусели» возникали неизвестные флуктуации вихревой природы, и, попав в зону активности, любое существо или предмет плавно втягивалось внутрь, где раскручивалось и деформировалось до неузнаваемости под давлением в несколько сотен атмосфер и в конце концов благополучно превращалось в отлично приготовленный фарш. Я не успел заранее обнаружить эту гадость на экранчике ПДА, потому что она была расположена слишком близко к каптерке, и их условные значки попросту слились.
Что ж, зато надежней стража на ночь не придумаешь.
Я поднялся на ноги и, по солидному радиусу обогнув эпицентр аномалии, зашел с восточной стороны каптерки, где находилось единственное окно. Немного пожужжав старым добрым электродинамическим фонариком «Жучок», я осветил внутреннее пространство будки и, оставшись довольным результатом, закинул туда рюкзак, а затем протиснулся сам. Теперь можно было почувствовать себя в относительной безопасности. Вряд ли какой-нибудь полудурок рискнет проникнуть сюда в темное время суток через узкое, отлично простреливаемое окошко. Ну а если вдруг нежданному гостю вздумается пожаловать с парадного входа — милости просим. До меня-то вихрь не достанет, а вот визитера мигом расслоит на карнавальные ленты.