Бумеранг
Шрифт:
– Где ты ее спрятал-то?
– В подвале старика Кабысдоха.
– Зимин пожал плечами.
– А что, место идеальное! Тихо, вода в трубах журчит, ни комаров, ничего. Сам бы не отказался посидеть денек-другой.
– Так она же метаться начнет, разобьет что-нибудь.
– Не разобьет. Я ее к батарее привязал. Не очень крепко, но на сутки хватит. Так что как очухается, освободится.
– А если не очухается?
– Да что с ней сделается-то? Девчонка крепкая, в теле, - малость помается и придет в себя.
– Ты ведь не знаешь,
– А что тут знать? Наркота - она и есть наркота. Денек будет хорошо, а после - не очень. На первый раз ломки долго не длятся, так что переживет как-нибудь. А хоть бы и помучиться пришлось - тоже хорошо. Пусть на своей шкурке прочувствует, какой дрянью потчевала людей.
– Стас оглядел сумрачно молчащих друзей, и лицо у него пошло пунцовыми пятнами.
– А что мне было еще делать? Сиделку для нее нанимать или самому там сторожем прописаться? Честно говоря, уже за одного Гуслю этой дамочке карачун не мешало бы навести.
– Сам же говоришь, не она его грохнула.
– Нет, конечно, но в любом случае лейтенанта убивали с ее ведома.
– Вот-вот! И стоянкой заведовала она!
– Оживился Серега Маркелов.
– Вы как хотите, а я бы эту дрянь на нары услал. Годиков этак на семь… Кстати, неплохая пиар-акция! Тогда бы уж точно папаня не сидел больше в мэрском кресле.
– Как ты себе это представляешь?
– Да очень просто! Сливаем информацию газетчикам, добавляем пару фотографий Мариночки - и хана папаше! Никто за него голосовать не будет.
– Ну, это, положим, спорный вопрос.
– Дмитрий невольно припомнил свой разговор с Валерием Аркадьевичем.
– Может, даже наоборот пожалеют. У нас жалеть любят.
– Тогда, по крайней мере, выборы сорвем!
– не сдавался Маркелов.
– И это навряд ли. Санин прав, все рычаги в руках господина Муратова. Ни прокуратура, ни ФСБ ссориться с ним не будут. И скандалу он не даст разгореться, - задушит в зародыше. А уж если добавку к пенсии посулит да пообещает тотальный ремонт отопительных трасс, людишки обо всем на свете позабудут - толпами на избирательные пункты повалят.
– Они-то забудут, а Муратов нет, - подал голос Юрик.
– Это я к тому, что посадить ее мы, может, и посадим, но врага наживем себе такого, что мало не покажется.
– Да как он нас достанет?
– Достанет, не сомневайся. Выставит призовой фонд за наши головы, и всех нас в одну неделю на десять метров под землю зароют.
– Какой там призовой фонд! У него и капусты к тому времени не останется!
– У этого останутся, уж будь спок! Нам с Серегой вот такие пачищи денег выдавали на подкуп избирателей.
– Николай Сватов распахнул пальцы, показывая толщину пачек.
– Двести «рэ» на рыло, и никакой тебе отчетности. Достаточно одной закорючки. Были бы нечестными, все могли бы себе сграбастать.
– А были бы честными, вообще в эту грязь не полезли бы.
– Фыркнул Мишаня.
– Тоже мне - нашел грязь! Да весь мир в этом дерьме
– Ладно, это все постороннее… - Харитонов вновь вернулся глазами к Стасу.
– Она точно там копыта не откинет?
– Не откинет, отвечаю.
– Хмуро процедил Зимин.
– Подвальчик сухой, теплый, даже крыс нет. А дня через три туда Кабысдох наведается. Он старик пройдошистый, все понял как надо. Так что роль свою отыграет правильно.
– Так ведь оголодает девка к тому времени!
– А хоть бы и так. Воду я ей в бутылке оставил, а что поголодать малость придется, так люди без еды месяцами живут. Даже, говорят, здоровее от этого становятся. Авось впрок девоньке пойдет, - поумнеет
– А вдруг не поумнеет?
– Для этого случая я как раз и припас израильский пистолетик. Там ее пальчики аж в нескольких местах пропечатаны. Какая-никакая, а улика.
– Стас сердито оглядел сидящих.
– Чего смотрите? Если уж на то пошло, девочка - не самая глупая, должна сообразить, чем рискует.
– Эта сообразит… - мутно протянул Маратик.
– Не хотел бы я с ней встретиться еще раз.
– Не дрейфь!
– Стас поморщился.
– Тебя-то она вообще не видела.
– Зато видела та деваха из «Тойоты».
– Какой из нее свидетель!
– Если хорошенько прижать, что-нибудь да расскажет. Было бы, как говориться, желание. Да и через мертвого Гуслю на нас выйти несложно.
Стас хотел было возразить, но промолчал. Тоже, видимо, понял, что зацепок для возможного расследования оставлено великое множество.
– Мда-а… - глядя на спорящих, Дмитрий свирепо потер лоб ладонью.
– Похоже, облажались мы, ребятки. Что называется - по полной программе. И с наркотиками в лужу сели, и с насильником прокололись…
– А причем тут насильник?
– обиделся Юрий.
– Там все было, как надо. Кто же знал, что за ним лахудра эта припрется?
– Лахудра - не лахудра, а только придется теперь его отпускать.
– Да с каких это щей!
– возмутился Мишаня.
– Ты посмотри, во что он мой костюм превратил! Я, между прочим, не Мариночка, у меня лишних костюмов дома не водятся. А этот урод еще и Юрика помесил кулаками, меня по морде смазал. Да если на то пошло - он через неделю туда вернется! И снова будет девок по земле валять.
– Ну, и что ты предлагаешь?
– Как это что? Посадить его - и все дела!
– Это за что же? За твои царапины?
– А хоть бы и за них!
– Как ты его посадишь, наивняк?
– Да проще простого! Насуем тех же пластырей в карманы и сдадим оперативникам.
– Мишаня с яростью ударил себя по груди.
– Нельзя, Димон, отпускать такого на свободу! Ну, нельзя, пойми ты!
– Согласен.
– Веско подтвердил Юрий.
– Очень уж злой бычок. Пусть посидит, где положено, либидо свое успокоит.